Уже через сорок минут было отобрано десять существ. Именно так, потому что людьми это кровавое мясо я бы не назвал. Эти пели бы, как соловьи, если могли бы сделать это разбитыми губами и сломанными челюстями. Но разобрать слова можно. А у меня есть в лагере тот, кто все эти байки ходячих мертвецов должен был послушать.
Через два часа десять новгородских разбойников и Веснян были представлены представителю великого князя в моем войске. В принципе, они и живы были лишь потому, что мне нужен свидетель, желательно такой, чтобы меньше ассоциировался со мной. И представитель Изяслава более чем подходит. Пусть пишет свой доклад, я даже дам пятерку бойцов, чтобы те с ветерком донесли вести до хозяина Руси. Пусть бы уже завершал генеральную уборку в своей державе. Нет? Не хочется ассоциировать себя с пылесосом, но, видимо я именно такие функции и могу осуществить, очистить квартиру от пыли
А как только при скоплении народа ивеликокняжеского соглядатая новгородцы рассказали о своем плане отмщения мне, я лично лишил каждого из них жизни. Незамысловато — перерезал горло в порядке очереди.
— Семью Весняна я не трону, его сына помогу воспитать. Но, в следующий раз любой предавший должен знать, что я стану казнить не только его, но и род вырежу, — сказал я, пнул ногой корчащегося в предсмертных судорогах Весняна, выбросил нож и пошел прочь.
Теперь я полностью уверился, что мне предстоит бодаться с некоторыми новгородцами, имена которых мне поведали убийцы. Что ж… были у меня враги, и нет их. Теперь появились новые, так что-либо я их, либо онименя. Лучше, конечно, чтобы я.
Невыносимо хотелось напиться, так, чтобы мордой в салат. Однако, то ли потому, что у меня не морда, а лицо, то ли по причине отсутствия каких-нибудь салатов, но реализовать желание не удалось. Пришли сведения, что нас увидели. На другом берегу Камы был замечен отряд каких-то степняков, в которых некоторые «знатоки» определили представителей племени буртасов. Достать этих, явно разведчиков, не представлялось возможным. Следовательно, нужно действовать с соображением, что о нас знают все, или почти все.
Еще до рассвета началась операция по форсированию Камы. Сложная задача стояла и важно осуществить ее до того момента, пока на другом берегу не появился сколь-нибудь внушительный отряд врага, способный скидывать в реку мелкие группы воинов Братства, переправляющихся в сторону столицы Волжской Булгарии, города Биляра.
— Мы должны выйти и под прикрытием самострельщиков и лучников на стене, ударить по врагу. У нас есть большое преимущество, боярыня, двадцать пороков, которые стоят вдоль стены. Ударим камнями, — Гарун припечатал кулаком в ладонь.
Мария держала на руках сына. Александр Владиславович будто чувствовал тревогу, в том числе и от матери, потому расплакался. Но сейчас ребенок, словно понял, что не время для плача, матери и так нелегко принимать решения, молчал. Мария отдала ребенка на руки одной из мамок, развернулась и отошла в угол приемной палаты в тереме, где и происходил разговор.
Она не хотела, чтобы кто-либо видел ее сомнения. Женщина думала, капли пота проступали на ее лбу, а лицо покрылось полосками капилляров, готовых вот-вот лопнуть. Она прекрасно осознавала всю ответственностьза любое решение, от которого зависят жизни людей. А еще давило на Марию то, что городок, так бурно развивающийся и ставший для нее родным, своим, если еще немного промедлить, будет разрушен. Не так и легко выстроить заново все дома, лес остался, почитай, только в четырех верстах от городка.
Но для Марии-Тесы не это все является главным. Она переживала за то, какая реакция на ее действия или бездействие будет у мужа. Отчитает ли он ее, похвалитли? Себе-то сложно врать — именно это женщинузаботило более остального.
— Сперва сосчитай, сколько людей есть из тех, кто возьмет в руки оружие и сможет его применить. После жду тебя с предложением к действиям. И, если сочту нужным, то дам свое добро, — сказала Мария.
— Боярыня, нынче же умирают люди на улицах ремесленного посада. Видно со стены, что есть там защитники, они погибают прямо сейчас, — Гарун пытался надавить на жену воеводы. — Мы отправили вестовых в иные села и городки, даже в Суздаль. Скоро будет помощь, боярыня, а в это время мы сможем сдерживать врага.
— Я тебе сказала свое слово! — жестко, без права на возражение, выкрикнула Мария.
— Да, боярыня, — сказал сотник, поклонился и пошел исполнять приказ.
Имела ли право Мария приказывать? И да, и нет. По сути, ее статус — это быть женой воеводы, ну, и оставаться при этом сестрой половецского хана Аепы. А вот за безопасность отвечал именно Гарун, он же тренировал пополнение, проводил учения. Но воевода в Братстве стал князем, не по названию титула, по его сути. Так что условно «княжна» всяко больше имела прав на решение, чем кто-либо иной.
