— Пусть так. Я свои планы не скрываю. Это вы постоянно что-то хитрите. Я если сказал, что буду воевать с Мануилом, то последовательно это и делаю. Но ты скажи, а сколько у Венеции воинов? Вот, что меня больше всего интересует, — говорил Роджер. — Не хотите ли вы кровью моих воинов проложить себе дорогу?
— Когда я покидал благословенную Венецию, там уже скопилось тринадцать тысяч воинов, — отвечал Морозини.
Разговор вынуждено прервался, так как началась какая-то потасовка на пиру у сицилийского короля. Король Роджер привстал с трона и с большим интересом стал смотреть на то, как два его феодала дерутся между собой. Это было вполне нормально на любой пирушке, вот только, если один норманн убьёт другого, то последствия будут самые жесточайшие. Драться можно, убивать нельзя! Именно такое правило существовало при дворе сицилийского короля.
Ну, вот, потасовка закончилась, Роджер вновь сел на свой стул, самостоятельно налил в этот раз уже вина. Пиво на Сицилии казалось более экзотическим напитком, чем вино и больше данью традиций дедов, которые захватили остров и юг Апеннинского полуострова.
— Я даже не знаю, что тебе ответить, венецианский посол, — задумчиво начал говорить король. — Тринадцать тысяч воинов — это не мало, но этого абсолютно не хватит, чтобы захватить Константинополь, даже с учётом того, что большая часть византийского войска отбыла в поход. Мало того, я ведь уже давно подсчитал количество кораблей Венеции. У вас не хватит флота, чтобы перевести даже десять тысяч воинов.
Доминико Морозини не стал озвучивать цифры венецианского флота и убеждать короля в ошибочности его подсчетов. На самом деле, в последний год Венеция сильно нарастила темпы строительства кораблей. И на данный момент Республика могла перевести до двадцати пяти тысяч воинов. Да, чуть меньше половины кораблей задействованы в переброске православных крестоносцев в Египет, но, во-первых, эти суда вернутся, а, во-вторых, такого большого количества кораблей и не должно потребоваться в организации атаки на Константинополь.
— Кораблями нам помогают французский король и бургундцы. Так что ты можешь не беспокоиться о том, что тринадцать тысяч своих воинов мы перевезем, мы можем перекинуть и пятнадцать тысяч. Вопрос стоит в том, будешь ли ты участвовать в этом походе и иметь свою долю с разграбления Великого города? — поинтересовался венецианских посол и также полностью осушил свой кубок с вином.
— Император Мануил — мой личный враг, я хочу его уничтожить и уже давно живу жаждой мести. Меня не нужно побуждать к действиям великими сокровищами Константинополя, я прекрасно знаю, насколько могут быть богатыми византийские города. Я напомню тебе, что некоторые из этих городов я уже брал. Я согласен участвовать в атаке на Константинополь. Но я должен быть командующим! -сказал Роджер II и кулаком ударил по столу.
Доминико Морозини удалось сдержаться и не явить королю свою искреннюю радостную улыбку. На самом деле, именно Роджеру и планировалось поручить главенство во время атаки на Константинополь. Казалось, что далеко не глупый сицилийский король попался в некоторую ловушку Венеции. Ведь, в случае чего, большая нагрузка и большая ответственность за всё случившееся ложится именно на сицилийского короля. На него же можно, если что после и всех собак повесить.
— Твоё главенство зависит от того, сколь много ты выставишь своих воинов и сколь много дашь своих кораблей, — сказал венецианский посол.
— Если Венеция дает тринадцать тысяч, столько же выставлю и я. А ещё я все свои войска сам и перевезу на кораблях, — горделиво отвечал Роджер Второй Сицилийский.
— Тогда твоё знамя будет первым, которое водрузится на Стене Феодосия в Константинополе, — сказал Морозини.
— Осталось определить то время, которое будет наиболее удачным для атаки на город императора Мануила. А пока веселись, гуляй, посмотри, как могут искренне радоваться жизни норманны, — сказал Роджер и осушил очередной кубок.
* * *
Новгородская делегация, возглавляемая купцом, и ставшим уже дипломатом и представителем Новгородской республики Станигостом, прибыла в город Або, что находился на землях чухонцев суоми и принадлежал шведам. Еще не так давно Новгород думал о том, чтобы покорить эти земли, но теперь городу нужно заботиться о своем существовании, а не о захвате новых земель.
Переход в шведские владения — это, отнюдь, не какое-то путешествие для развлечения, это решалась судьба Новгорода Великого. Только после того, как произошли события в Новгороде и был убит Мстислав Ростиславович, наместник великого князя, ко многим пришло осознание случившегося. Нынче новгородцы, по сути, объявляли войну великому князю киевскому.
После бунта, в ходе которого был не только убит посадник Мстислав, а также и все киевляне, пришло понимание, что у Новгорода нет будущего в составе Руси. И даже вопрос веры стал не первостепенным, лишь бы только не лишиться жизни.
