— Лучше это сделать сейчас, когда внимание русского великого князя устремлено на юг, чем, когда он решит посмотреть на север. Уже сейчас русские основали город Славград и берут дань с чухонских племен. Они сдружились с вендами, против которых идет Крестовый поход. Так что, много, о чем стоит подумать, — сказал Станигост.
— Не нужно мне говорить про то, о чем я и без тебя прекрасно знаю. Я вижу, что на юге моих владений зреет держава, остановить развитие которой уже сейчас сложно. И почему ты мне не говоришь о том, что твои соплеменники уже договариваются с данами? — с лукавым прищуром спрашивал король.
Станигост немного растерялся. Он не хотел говорить о контактах Новгорода с другими игроками в Балтийском море. Но, раз шведский король уже знает, то отпираться нет смысла.
— Разве не будет нам помощью, если еще и данские воины станут против Руси? — спросил новгородец.
— Если ты хочешь стать моим вассалом, что должен согласовывать со мной все эти подачки данам или еще кому, — с металлом в голосе сказал король Сверкер.
— Но пока ни я, ни мой город, тебе не вассалы, — спокойно ответил Станигост.
— Я приму новгородцев себе в вассалы, я пошлю свое войско. Но кормить его будете вы. Вопрос веры решенный, — король припечатал ладонью по столу.
— Все знатные люди готовы принять истинную христианскую веру, — нехотя сказал Станигост.
— Тогда вопрос решенный. Ешь, пей, можешь и какую прислужницу помять, мне не жалко. После будешь вспоминать, как тебя принимали у короля, — усмехнулся Сверкер.
Вопрос веры был самым острым. Призвать шведов были готовы все, даже простые новгородцы, а вот менять веру отказывались. Но элиты Новгорода знали, что без этого нельзя идти под руку шведского короля. Так что… Новгород становился католическо-православным городом, где элиты принимали власть Папы Римского, ну, а те, кого к власти новгородские олигархи не допускали, оставались православными.
* * *
— Василевс, ну, есть же в Иерусалиме патриарх, в Александрии, Антиохии. Отчего ты, после того, сколько уже сделала Русь во благо империи ромеев, отказываешь нам в этом? — спрашивал я у Мануила.
Император молчал.
Именно от него зависело то, чтобы на Руси появился патриархат. Нельзя было, по моему мнению, объявлять о Царстве Русском без того, чтобы иметь полную свободу в деле религии. Русь должна быть независимой. Мало того, но в Союзе двух держав, Византийской империи и Русского Царства, не должно быть подвластного государства. Уж, тем более, я не хотел допускать, чтобы Русь подчинилась Византии.
— Ты подкупил патриарха, воевода, он уже говорил мне, что не против предоставить русскому митрополиту Томас на патриаршество, — задумчиво говорил василевс.
— И ты не найдешь более верного и сильного союзника, чем Россия, — сказал я.
— Сербы начинают волноваться, венгерский король того и гляди пойдет войной. А он мой вассал. Я же все это вижу. Но все равно посылаю войска в Египет, делаю ведь то, что ты советовал. В чем именно мне поможет Русь? — спросил василевс.
— Херсонес принесли тебе, василевс, не спросив плату за это. Войско свое послали в Египет, флот свой использовали, –приводил я аргументы.
На самом деле, патриаршество на Руси — это вопрос уже почти решенный. Томас у меня есть, и я его самолично отвезу в Киев, чтобы, так сказать, заиметь хоть какие-нибудь преференции оттого, что я так сильно потратился.
В общей сложности, мною было потрачено больше четырех тысяч марок серебром, пусть и не деньгами, а товарами. Константинопольский патриарх получил и свечи, и бумагу, и даже зеркала. Я платил за Томас на патриаршество большими поставками. Но чего еще от меня хочет Мануил?
— Что нужно для того, чтобы ты, василевс, поставил свою подпись на разрешении? — устав ходить вокруг да около, спросил я.
— Сослужи мне службу, — оживился император. — Отправляйся к королю Гезе в Венгрию. Вернись от него с заверением мира и отказом поднимать сербов на восстание, и будет у Руси Томас на патриаршество.
«Так он у меня уже есть!» — хотел я выкрикнуть, но сдержался.
Теперь стало понятным, зачем меня вызвал к себе император. Не нравится быть тем, кого водят вокруг пальца, даже если это венценосный палец. Попросту получался шантаж в исполнении василевса. Мол, если я решу вопрос с венграми, значит, будет патриарх на Руси, обещанный еще год назад. Ну, а не решу… Да все равно будет, но позже.
— Я отправлюсь к королю Гезе, — сказал я.
В принципе, я, так или иначе, но в этот раз собирался возвращаться домой именно сухопутным путем. И я хотел переговорить с сербами Стефаном и Ладиславом, лидерами сербского движения за независимость. Лояльные мне сербы Лазаря ушли в Крестовый поход, но, как видно, иные решили использовать ситуацию и попробовать, опираясь на своего двоюродного брата, короля Венгрии Гезу II, создать Сербское королевство.
