— Что тебе понятно? — взревел Понти. — Думаешь, что у меня чести нет? Ты сам такой же. Ты здесь только потому, что хочешь блага своей Руси. Зачем ты отправил в крестовый поход одну часть византийского войска, да и свои отряды, а другую часть византийцев на границу с сельджуками? Ты хочешь ослабить мусульман, чтобы они не атаковали Русь, ну или города по Итилю, называемому вами Волгой?
— Во-первых, ты не ори. Могу и убить. И будет много крови уже сейчас. И, да, ты многое правильно понял. Но мне было бы выгоднее оставить Константинополь, или же самому сейчас войти в сговор с тем, кто хочет власти. Что? Андроник не выпустит меня с моими людьми, да еще груженными серебром и золотом? Еще и сам нагрузит корабли, лишь бы я ушел. Но я здесь, я защищаю императора, — теперь уже я кричал. — Во-вторых, те, кто идет сюда, уже проиграли. Ты понимаешь, что я уже разбил сицилийцев и венецианцев у Голоты, что мои люди ударили в бок иных рыцарей у Влахернских ворот? Дело только времени, чтобы пришли мои люди. Злые, что им не дают догнать бегущих рыцарей.
Понти задумался. Если все так, как говорю, а ведь я не врал, то оставалось только время выиграть и все… Да, будет много крови и варягов положат всех поголовно, но победа будет за нами.
— Пошли… — сказал Гильермо.
— Разговаривать с Андроником Комнином? — уточнил я.
— С ним, а еще с варангами. Сколько у тебя денег? Достаточно, чтобы их купить? — спрашивал генуэзец, и я понимал, к чему он клонит.
— Хватит! За это не волнуйся. И казна тут, во дворце, в подвалах. Не знаю, не был там и не думаю, что слишком много, но всяко перекупить варангов должно хватить, — сказал я.
— Выходите говорить! Русский, выйди! — кричали у дворца.
— Пошли… — усмехнулся я и по-дружески ударил в плечо Гильермо.
— Погоди, воевода! — ко мне подбежал Стоян, он посмотрел на Понти.
— Говори при нем! — понял я причину замешательства.
Да, могло показаться, что Гильермо предатель. Но здесь и сейчас нас настолько меньше, чем генуэзцев, что остается только доверять.
— Мои люди на крышах соседних домов, в порту, за дворцом. Более трех сотен уже подошли, иные придут скоро. Ты должен понимать на переговорах, что есть защита, — сказал Стоян.
— Спаси Христос, тысяцкий, — сказал я и добавил тихо. — Сделаю знак — убей Андроника!
— Двери будут открыты, чтобы ты успел сбежать, — сказал Стоян.
Я не стал его одергивать, что нельзя мне убегать, не по чести. Но, нет. Все логично. А я поступлю не по чести, хотя это такое понятие, что во многих случаях может интерпретироваться по разному.
— Тебе не нужно бы со мной идти, — сказал я Гильермо уже у выхода из дворца.
— Ты собираешься убить Андроника? — вновь понял мою задумку генуэзец.
Неужели мои действия настолько читаются?
— Да, и рассчитываю на помощь своих стрелков. И учти, друг, чтобы не получилось, что мы перестанем быть друзьями. Ты слышал, что рядом с дворцом уже достаточно моих сил, чтобы давать полноценный бой варангам, — сказал я.
— Когда-нибудь мы все же научимся доверять друг другу, — усмехнулся Гильермо Понти, отдал приказ одному из своих людей стрелять при нашем с ним отходе, и шагнул к массивной двери, скорее даже воротам в два человеческих роста. — Ты идешь, русский воевода? Не я же должен говорить, но ты.
Я не наслаждался опасностью и ни в этой жизни, ни в прошлой, хотя уже встречал и в современном мне мире, и в будущем, людей, в которых можно было без ошибки узнать адреналиновых наркоманов. Но я научился страх побеждать и не давать ему проявлять себя.
Так что я шел к центру небольшой площади, что была у главного входа в старый Императорский дворец на прямых, а не на подкашивающихся ногах, с высокоподнятым подбородком, а не уставившись на мощенную камнем мостовую.
— Тут ждем, — сказал я.
Гильермо посмотрел себе за спину и покачал головой.
— Хорошие у тебя стрелки, если смогут попасть с такого расстояния. Да и арбалет должен быть мощный, — со знанием дела заметил генуэзец.
— И то и другое у меня в отряде есть, — сказал я, подумав, решил добавить. — Стрелять будут с левой башенки.
Гильермо присмотрелся в ту сторону, где была почти что одинокая небольшая башенка, к которой примыкала не стена, а, скорее большой каменный забор.
Впрочем, я точно и не знал, откуда будет произведен выстрел. Просто смог рассмотреть прятавшихся в башенке братьев. Но это не значит, что иные не прячутся поблизости.
Мы прождали еще минут пять, когда, наконец, к нам выехали четыре человека. Одним был тот самый Андроник Комнин, двоюродный брат убитого заговорщиками, я в этом уверен, императора. Ну не могли так быстро организоваться противники Мануила, если только не быть готовыми действовать. Значит, знали, что произойдет.
