— Полагаю, зависит от твоего определения милого, — задумчиво произнес Роуэн, приподнимая бровь и усмехаясь, когда она вновь покраснела. Эмилия краснела чаще, чем любой ранее встречающийся ему человек… возможно, она тоже чувствовала их влечение друг к другу.
Роуэн не знал никого другого, кто бы мог послать пульсирующий жар по его венам, никого, кто бы заставлял его желудок сжаться от возбуждения.
Тяжело сглотнув, он попытался вернуться мысленно в настоящий момент.
— И ты готова отбросить свое отвращение ко всему рождественскому, чтобы показать мне окрестности?
Эмилия покачала головой, в ее глазах плясали искорки смеха.
— Думаю, что смогу, на пару часов. Но только на пару.
Роуэн не смог удержаться от смеха. Он так и не узнал, почему Эмилия не любит Рождество, но, если она предлагает отстраниться от этого, тогда он согласен. Рождество оставалось тем, в чем у него мало опыта, но ему было любопытно…. и если он изучит его больше с Эмилией, так даже лучше.
Они вместе дожевали остатки своих бургеров в счастливом молчании. Когда Эмилия закончила, то по очереди слизала с каждого пальца остатки соли и кетчупа, издавая после каждого счастливое мычание.
Роуэн обнаружил, что его взгляд постоянно возвращается к ее рту… ее пухлым красным губам, едва виднеющемуся розовому язычку, пятну кетчупа на щеке…
Он улыбнулся и указал на ее лицо.
— У тебя тут кое-что есть.
— О, Боже, — пробормотала Эмилия, потянувшись за салфеткой. — Прости. — Она вытерла, но безрезультатно. — Все?
Роуэн покачал головой.
— Все еще там.
Эмилия поморщилась и снова вытерла.
— А теперь?
— Даже не близко. — Рассмеявшись, Роуэн сам взял салфетку и наклонился вперед. — Позволь мне.
Роуэн действовал чисто инстинктивно… только когда его рука коснулась нежной кожи на щеке Эмилии, и он вновь ощутил разряд энергии, то понял, что сделал.
Ощущение жара снова охватило его, сосредоточившись прямо в паху. Ему пришлось подавить желание громко застонать… жар горел в венах, заражая желанием.
И один взгляд на лицо Эмилии сказал ему, что она чувствует то же самое.
Ее глаза горели темным огнем, щеки раскраснелись, полные губы слегка приоткрылись. И хотя его поразила ее красота еще при первой встрече, Роуэн подумал, что никогда она не видел ее более сияющей, чем сейчас.
Он зачарованно наблюдал, как ее язык облизнул губы, увлажняя их и заставляя сиять. Он хотел ее поцеловать… больше, чем хотел чего-либо за всю свою жизнь. Но знал, если начнет сейчас, то вряд ли сможет остановиться, а они сейчас совсем не наедине…
— Роуэн, — прошептала Эмилия. Ее голос был мягким, но громко звучал в его ушах… единственное, что мог услышать сквозь пульсирование собственной крови.
Он решил, что ему нужно остаться с ней наедине, пока не сошел с ума. Роуэн не знал, как долго еще сможет сопротивляться своему влечению к ней.
«Она нужна мне».
Ничто и никогда не было более правдивым в его жизни. По призванию он был защитником, но тяга, которую испытывал к Эмилии, не была похожа ни на что другое.
Чары разрушились, когда дверь закусочной внезапно распахнулись и большая шумная семья ввалилась внутрь, дети возбужденно смеялись, а взрослые переговаривались друг с другом.
Встряхнувшись, Роуэн спустился на землю, вытирая остатки кетчупа с щеки Эмилии. Тяжело дыша, она моргнула, ее щеки все еще пылали.
— Теперь ничего нет, — сказал ей Роуэн. — Выглядишь презентабельно.
Однако его мысли при взгляде на нее, совсем такими не являлись.
— Спасибо, — ответила она, когда семья, все еще громко разговаривая, заняла кабинку напротив них.
— Что скажешь, если мы уйдем отсюда? — спросил Роуэн, наблюдая, как она сглотнула, прежде чем с энтузиазмом кивнуть.
— Ага. Думаю… думаю, это замечательная идея.
Роуэн решил, что осмотр достопримечательностей придется отложить на другой день. Не то чтобы он не хотел увидеть все, что Эмилия могла показать ему в своем родном городе, который явно любила… просто прямо сейчас они явно оба настроены на совсем другое.
— Как вам все? — спросил Энтони, когда они подошли к стойке.
— Великолепно, как всегда, — ответила Эмилия.
— Лучший бургер в моей жизни, — согласился Роуэн, потянувшись за бумажником.
— Ну, в таком случае, давайте назовем это бесплатным образцом, — сказал Энтони. — Мы достаточно уверены в нашей еде, чтобы понимать, что ты не остановишься на одном.
— Уверен? — спросил Роуэн, колеблясь. Если жизнь его чему и научила, так это тому, что бесплатной еды не существует.
— Конечно, — беспечно сказал Энтони. — На самом деле… не волнуйся об этом. Назовем это товаром-приманкой. Ты вернешься.
Роуэн рассмеялся.
— С такими вкусными бургерами ты, возможно, прав.
— Ладно, дети. Наслаждайтесь остатками дня. — Энтони улыбнулся и помахал им, когда они уходили.
Холод шокировал его разгоряченную кожу, зато перестал идти снег.
Роуэн взглянул на Эмилию и ясно смог прочесть в ее глазах: «Давай вернемся ко мне».
Он кивнул и увидел, как улыбка тронула ее губы, а в глазах читался голод.
«Я должен сказать ей перед тем, как все зайдет дальше, — подумал Роуэн, когда они направились к ее машине. — О том, кто я такой. И кто мы такие друг для друга».
