Тем временем Нарышкин переводил гневный взгляд с императора на Судоплатова, и обратно. И когда император замолк, только глухой мог не заметить с каким раздражением слетают слова с языка Нарышкина.
— Ваше величество, может стоит объясниться? А именно, по какому праву Вы, нарушили правила гостевого этикета?
Император откинулся на спинку стула и, как ни в чём не бывало, начал отвечать.
— Александр, наверняка ты уже знаешь зачем я здесь. Она, — жестом головы он указал на Селезнёву, — тоже знает. Так что предлагаю закончить ломать комедию, и просто показать ваши новые орудия.
— Любопытно, — глаза Наташи метали молнии, — а хватило бы у Вас духу такое проделать, будь мой муж здесь? Хотя… можете не отвечать, я и так знаю ответ. Как мыши решили пробраться в амбар, пока кот спит.
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — закричал Михаил Романов.
— Не кипятись, брат, — спокойным голосом произнёс Егор. — Как уже отметила графиня, здесь нет её мужа. Но будь он здесь, смог бы ты говорить так с его женой? — Он улыбнулся. — Я думаю, нет. И я уже предупреждал, но повторюсь снова. Я не полезу примирять графа Селезнёва с Романовыми. В этот раз разбирайтесь сами.
— Сын, — обратился Владимир
I
к Егору, — это не слова будущего наследника. Советую тебе уже сейчас объяснить графине всю ситуацию.
— Нет, — тут же ответил Егор. — Я здесь только потому, что подчинился твоему приказу. Хочешь устраивать смотр войск рода Селезнёвых? Пожалуйста. На это у нас есть полномочия. Остальное — без меня.
В этот момент капитан гвардии Селезнёвых создал полог тишины, который распространился на Графиню и её отца.
На лице князя Нарышкина заиграли желваки, а Наташа побледнела. Стоило пологу исчезнуть, как к ним обратился император.
— Рассказывайте, что там произошло. Ваша кровь передаёт насколько сильно вы нервничаете.
Нарышкин посмотрел на дочь, и со злой ухмылкой, ответил.
— Ничего стоящего Вашего внимания не произошло. Просто воры, пытавшиеся проникнуть в ангары с оружием, были полностью уничтожены.
— В КАКОМ СМЫСЛЕ УНИЧТОЖЕНЫ? — сорвался со своего места Судоплатов. Он подошёл к Понтяеву и, схватив того за китель, попытался встряхнуть. — Сколько погибло?
— Одиннадцать! — ответил Понтяев и, воспользовавшись шоковым состоянием Судоплатова, отточенным движением провёл захват руки, как учил его Кореец, и поставил на болевой.
— Ай-йа-яй! — закричал Судоплатов. — Смерд, отпусти меня! Ты хоть знаешь на кого руку поднял?
Понтяев даже не шелохнулся. Он смотрел на графиню и ждал её указаний. Стоило ей подать знак, он отпустил Судоплатова.
