Гриндер полностью

Кухня, которая была достаточно большой для того, чтобы полностью вместить семью из восьми человек, была одним из моих любимых мест в доме. Она была хорошо обустроена и оснащена первоклассным оборудованием.

Когда полгода назад я получила должность няни Летти, была напугана всеми этими приспособлениями, но теперь пользоваться ими было не только легко, но и комфортно. Гейдж обновил это место в доме со всей тщательностью, чтобы было легко приготовить на скорую руку все, к чему у малышки было настроение. Что сейчас было смешно, поскольку девочка ела, наверное, шесть видов провианта, и точка.

В этом месяце был яичный пик, и это было забавное испытание — уговорить ее на более широкий спектр в меню.

— Что ты раскрашиваешь? — спросила я ее, открывая холодильник, чтобы достать несколько яиц и цельнозерновых маффинов с черникой, которые испекла для нее вчера.

— Щенков, — ответила она, не глядя на меня.

Стук каблуков по мраморному полу прервал мой ответ.

— По-моему, похоже, на кучу завитков, — сказала блондинка, заглядывая через плечо Летти.

Я отложила яйца и встретилась взглядом с Летти, изобразив ей преувеличенное рыбье лицо, чтобы стереть морщинки, залегшие между бровями девочки.

Блондинка наклонилась над кухонным островом, ее дюжина или около того золотых браслетов оцарапали поверхность.

— Боже, мне нужен кофе. Сливки, два кусочка сахара.

Кофейник стоял позади меня. В нем был свежеприготовленный кофе, но я покачала головой.

— Я занята, — развернувшись, схватила сковородку со стола.

Платье девушки — если это можно так назвать — было сверкающим и измятым. Могу предположить, что этим утром она пыталась смыть с лица старую косметику, но на нем все еще красовались свирепые глаза енота. Она фыркнула.

— Поторопись, прислуга.

Укол гнева ужалил меня в грудь, и я слишком резко поставила сковороду на газовую конфорку. Такое случалось всегда, «хоккейные зайки» (прим.: болельщицы, которые посещают игры с целью подцепить и переспать с хоккеистами) либо принимали меня за горничную, либо за жену, о которой им никто не рассказал.

— Я скажу Гейджу, что ты была груба со мной, — продолжила она.

Я усмехнулась, разбивая яйцо и позволяя ему попасть на горячую сковородку.

— Ага, удачи тебе с этим.

— Прошу прощения?

— Будет трудно рассказать ему хоть что-то без номера телефона.

— Откуда ты знаешь, что он не… — девушка причмокнула губами и перебросила волосы через плечо.

Боль, промелькнувшая в ее черных глазах, почти заставила меня пожалеть ее. Почти. Но она сама вляпалась в эту историю, как и любой другой ночной трах Гейджа.

Я знала его до того, как он стал знаменитым плохим парнем из НХЛ, каким был сейчас, но Гейдж всегда был честным человеком. Он никогда бы не позволил «хоккейной зайке» думать, что она была чем-то большим, чем просто сексом, и во всем мире была только одна девушка, которая владела его сердцем, — Летти.

Звеня браслетами и стуча каблуками, девушка выскочила из кухни и через несколько мгновений хлопнула входной дверью.

Я проглотила боль от укола ревности. Конечно, я не завидовала «зайкам» — мне просто было ненавистно, что теперь у них есть частичка его, которой у меня никогда не было, но о которой я мечтала годами. Мое мучительное любопытство о том, как Гейдж выглядит после наступления ночи, под своими простынями, было не чем иным, как влюбленностью, которую я испытывала к нему с тех пор, как мы были детьми. По иронии судьбы, эти чувства меня никогда не покидали, они лишь усилились… Но я объясняла это тем, что, если не считать Джанин и Пейдж, он был моим самым лучшим другом.

Я положила глазунью Летти на ее тарелку рядом с маффином, запихивая свои чувства обратно в коробку, где они всегда были и навсегда останутся. Гейдж не доверял другим женщинам с тех пор, как ушла Хелен, и я знала, что он никогда не посмотрит на меня иначе, чем как на лучшую подругу или няню своей дочери. И я обожала Летти, так что переходить профессиональную черту, которая была четко проведена, было невозможно, даже если по какой-то нелепой случайности он будет заигрывать со мной. Чего он, конечно же, не станет делать.

Я отнесла тарелку Летти и чашку с молоком к ее столу. Она быстро положила карандаши в свое любимое черное ведерко с логотипом «Сиэтлских акул» спереди и отодвинула его в сторону.

— Спасибо, — сказала она, хватая свою крошечную вилку и жадно накалывая яйцо.

Поцеловала ее в макушку и вернулась к плите. Гейдж любил яичницу, поэтому я добавила несколько капель оливкового масла в сковороду и расколола четыре яйца. Потягивая из кружки восхитительный черный кофе, я пыталась выбросить из головы предположение «хоккейной зайки» о прислуге, но после сотого случая у меня в животе стало кисло.