Гейдж Макферсон был лучшим игроком «Сиэтлских акул», пока в прошлом сезоне не сломал плечо. Время лечит все раны… но убитый горем отец-одиночка имеет больше, чем проблемы с доверием. Плейбой подпускает к своему ледяному сердцу только одну девушку — свою маленькую дочь, которая является центром его мира. Она — единственное, что для него важнее хоккея, и он никому не доверяет ее… кроме меня.Мы дружим с детства, и я люблю его дочь, как свою собственную, так какое самое простое решение помочь Гейджу? Переехать к нему и побыть его няней на сезон. С точки зрения девочки договоренность идеальна. Но ее потрясающе сексуальный отец? Разочаровывает на всех возможных уровнях.Между нами его собственной рукой проведена тонкая профессиональная грань, и, несмотря на понимание условий, мое тело практически умоляет его пересечь ее. Химия зашкаливает, но один неверный шаг, и мы можем причинить боль единственному человеку, которого любим больше всего. В этой игре все или ничего. Могу ли я рискнуть своим сердцем ради парня, который известен своей замкнутостью как на льду, так и за его пределами?
Гейдж
Укладывание трехлетнего ребенка спать должно, быть поистине олимпийским достижением.
— Так лучше? — спросил я Летти, убирая ее густые каштановые волосы с глаз летней голубизны, пока она осушала маленький стакан воды. Она кивнула, ее улыбка была полна крошечных, неровных зубов, когда девочка откинулась на подушку.
Если хоккей был для меня миром, где я зарабатывал на жизнь, дыша игрой, льдом и потребностями моей команды, то Летти была моим солнцем — единственной вещью в этой вселенной, которая согревала сердце.
Кроме того, она была единственной, о чем и о ком мне когда-либо доводилось говорить поэтично. Но я ничего не мог с этим поделать, ведь принадлежал крошечному трехлетнему ребенку.
— Спасибо, папочка, — сказала она, но то, как она поправила одеяло и пошевелила своими крошечными ножками, сказало мне, что на уме у моей дочери было что-то еще.
— Что случилось, солнышко? — поинтересовался я.
Она подняла на меня взволнованные глаза.
— Мне нравится, что Бейли здесь.
— Мне тоже, — ответил я, не в силах сдержать улыбку, которая расплылась по моему лицу от ее счастья.
— Мне нравится Бейли.
Тихий смешок вырвался из моей груди.
— Ну, мне тоже, — сказал я, взъерошив ее волосы.
— И теперь она будет все время здесь? По утрам и все такое?
— Ага, — ответил я, потянувшись к ее прикроватному столику. Пригласить Бейли жить с нами в качестве постоянной няни Летти было делом несложным. С учетом того, как часто мне нужно было, чтобы она ездила со мной на выездные игры, и непредсказуемости моего графика, это был действительно единственный оптимальный вариант для нее… и для любого из нас. Она занималась этой работой уже шесть месяцев, но с началом нового сезона стала просто необходима.
— Значит, когда я встану, она будет здесь?
Я остановился, прежде чем выключить свет, и сделал глубокий вдох.
— Да, но, Летти, давай подождем, пока на часах будет хотя бы семь, хорошо? Не всем нравится веселиться в пять утра.
Она слегка подпрыгнула, ее глаза загорелись озорством.
— Я просто не могу дождаться, когда увижу ее.
— Ты только что видела ее, помнишь? Она поправляла тебе одеяло, — сказал я, накрывая ее до подбородка и убеждая лечь.
— Я знаю, разве это не было потрясающе?
Я наклонился вперед, целуя ее в лоб.
— Да, это было потрясающе. И завтра вечером это будет также потрясающе.
— Она лучшая, — воскликнула дочь, ее глаза были такими же большими, как и улыбка. — Может быть, она хочет увидеть меня до восхода солнца!
Я поджал губы, борясь со смехом, который так легко вырвался у моей дочери, но только у нее.
— Скарлетт Макферсон, оставь Бейли в покое до утра. Ты меня слышишь?
Ее нижняя губа вытянулась в чертовски милой надутой манере.
— Да, папочка.
— Хорошо. Я немного побегаю, так что, если понадоблюсь тебе, буду в спортзале, хорошо?
Она кивнула и наклонилась вперед, крепко обнимая меня. Я прижал ее к себе, наслаждаясь запахом ее клубничного шампуня и простой радостью, которую она излучала. В ее мире все было просто — папа любил ее, а Бейли обожала.
Впервые с тех пор, как она родилась, в этом доме появилось ощущение стабильности, и, клянусь Богом, я собирался сохранить его таким и впредь.
— Я люблю тебя больше, чем звезды, — сказала она, крепко сжимая меня.
— Я люблю тебя больше, чем Луну.
— Звезды красивее, — возразила она.
— Ну, Земле нужна Луна, поэтому я люблю тебя больше.
Ее лицо на мгновение сморщилось, прежде чем она пожала плечами.
— Хорошо. Но только потому, что тебе нужна победа.
Снова обнял ее и уложил в постель, молча проклиная Рори за то, что он сказал это вчера, когда был здесь, доказывая, что Бейли должна переехать.
Я выключил свет в комнате Летти и тихо закрыл за собой дверь.
Мои часы показывали восемь пятнадцать вечера, я мог бы пробежать тройку километров, а потом встретиться с парнями и выпить. Или я мог бы пробежать пару миль и, может быть, найти развлечение на ночь.
Да, второе, вероятно, было более ответственным выбором.
Холодильник закрылся, когда я проходил мимо кухни, и я обернулся, чтобы увидеть, как Бейли разгружала сумку, полную продуктов. Ее топ был вполне респектабельным, но небольшой вырез позволил мне увидеть ее ложбинку, от которой у меня потекли слюнки.
— Привет, — сказал я вместо того, чтобы вести себя, как гребаный семиклассник.
— Привет, — ответила она с яркой улыбкой, когда я перегнулся через кухонный островок. — Что ж, я взяла еще немного греческого йогурта, который ты любишь, и кое-что для завтрашних кексов. Я подумала, что испеку их с Летти, чтобы вроде как отпраздновать нашу маленькую… — она обвела рукой вокруг, — договоренность?
Уголок моего рта приподнялся в улыбке.
— Бейли, ты просто будешь жить с нами. Здесь нет ничего противозаконного.
