— Это неважно, — вздохнула я, думая, что Хелен — это последнее, что ему сейчас было нужно. — Ты хочешь сказать, что этот удар не был преднамеренным?
Он покачал головой и зашипел.
— Намеренно, конечно. Но не грязно. Хотя мне по-прежнему очень хочется надрать ему задницу.
— Мне тоже, — еле слышно засмеялась я, проводя тканью по его позвоночнику. — Не волнуйся, Гейдж. Все будет хорошо. Даже выглядит не так уж плохо.
Я проглотила ложь, которая имела горький привкус во рту.
— Эй, — сказал он, и я уронила тряпку, возвращая свое внимание к его лицу. — Ты знаешь, что не можешь лгать мне, Бейли.
Он взял меня за подбородок здоровой рукой.
Я пожала плечами.
— Я видела и похуже. С тобой все будет в порядке. Я это знаю.
Он сжал губы, сомнение в его глазах выползло на поверхность.
— Не надо, — сказала я.
Затем мягко прикоснулась своими губами к его, проводя кончиком языка по краям рта. Я запустила пальцы в его потные волосы, прикасаясь к нему так тесно, как только осмеливалась, не причиняя ему боли. Его язык встретился с моим, и он застонал, когда я слегка провела кончиками пальцев по выступам его пресса, остановившись только тогда, когда они остановились над очертаниями его твердого члена.
— Видишь? — Я отодвинулась от него на несколько сантиметров, отводя взгляд от его горячего взгляда и опускаясь вниз. — Ты не смог бы этого сделать, если бы с тобой было что-то очень серьезное.
Он рассмеялся, но, поморщившись, оборвал смех.
— Боже, Бейли. Ты чертовски потрясающая женщина. Дразнилка, но, мать твою, я рад, что ты здесь.
Я прикусила нижнюю губу, позволяя своим глазам жадно задержаться, пока я скользила по его телу вверх и вниз.
— Это всего лишь поддразнивание, если у меня нет намерения, что-то делать. — Я наклонилась ближе к нему, достаточно близко, чтобы мои груди касались его груди. — Но у меня есть твердое желание кое-что сделать… как только ты будешь готов к этому.
— Ну, черт возьми, если это не лучшая мотивация для выдержки, то я не знаю, что это.
Гейдж улыбнулся, и хотя это была не та улыбка, к которой я привыкла, это было больше, чем я могла бы желать, учитывая ужасающую ситуацию.
Тем не менее, он сидел неподвижно, не корчась от боли, и у него была возможность намочить мои трусики своим чертовым ртом. Эти факты заставили надежду пульсировать в моей груди — это не сломит его, только не снова.
— Скорая помощь здесь, — сказал Деннинг, возвращаясь в комнату. Я отошла на несколько метров от Гейджа, и мои щеки вспыхнули.
— Пойду, проверю, как там Летти. Ты хочешь, чтобы мы встретились с тобой в больнице? — спросила я.
— Нет, — сказал Гейдж так быстро, что я вздрогнула. — Черт. Я имею в виду, я не хочу, чтобы она была там, хорошо? Не нужно ее волновать, пока мы ничего не узнаем, верно?
Я кивнула.
— Верно. Я просто отвезу ее к тебе домой.
Он протянул мне здоровую руку, и я сжала ее.
— К нам домой.
Мое сердце выпрыгнуло из груди, сильно забившись от его заявления, но быстро успокоилось, когда парамедики привезли каталку.
— Серьезно, придурки? Я могу ходить, — сказал Гейдж, перекидывая ноги через стол, вставая.
— Пожалуйста, ложитесь на каталку, мистер Макферсон. Мы не хотим, чтобы какие-либо резкие движения усугубили травму.
Гейдж был похож на Летти, когда я заставляла ее чистить зубы в то время, как она этого не хотела. Я почти ожидала, что он топнет ногой, но вместо этого Гейдж забрался на каталку и устроился на ней.
— Какой счет? — спросил он, когда его выкатили из комнаты.
Я рухнула на одну из деревянных скамеек рядом, как только двери закрылись. Страх, который я едва сдерживала, теперь полностью овладел мной, и я позволила себе несколько минут слабости, прежде чем мне пришлось вернуться к Летти.
Я не боялась, что Гейдж останется на скамейке запасных еще на один сезон, потому что хоккей был лишь крошечной частью причин, по которым я любила его. Я бы полюбила его, если бы он зарабатывал на жизнь рытьем канав или переворачиванием бургеров. Что меня пугает, так это то, как он воспримет все это, если потеряет этот шанс — второй шанс, в котором мы даже не были уверены, что он вообще получит. Потому что хоккей — за исключением Летти — был его жизнью. Это все, что он знал; все, чем он когда-либо хотел заниматься с тех пор, как мы были детьми.
Без этого? Я не знала, в кого это превратит Гейджа, и молилась, чтобы у меня хватило сил помочь ему исцелиться, если ему придется планировать жизнь, в которой хоккей не будет на повестке дня.
Гейдж
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросила меня Бейли, пока Летти изучала внутреннее устройство кухни Минни Маус.
Эй, должны же быть какие-то льготы в путешествии с командой, и что касается льгот, то Диснейленд был довольно хорош. Мы провели тут весь день, и это отразилось на Летти. Ее косички были слегка растрепаны под шляпой волшебника Микки, щеки раскраснелись, а в уголках не сходящей с губ улыбки все еще виднелось шоколадное мороженое.
— Гейдж? — позвала Бейли.
