Попадались целые семьи с детьми. Юные чародеи и волшебницы, одетые в вечерние платья и смокинги, напускали на себя жутко серьезный вид, и Майра улыбалась, глядя на них.
— Как это видят смертные — такое количество гостей? Не лучше ли проводить такие сборища где-нибудь в безлюдном месте?
Орфей пожал плечами, поправляя сбившийся галстук-бабочку и выглядывая в окно.
— А как тогда Школам тешить самолюбие? Смертные же видят долгожданную премьеру какой-нибудь постановки, гала-концерт, день рождения знаменитости, что угодно. Они мастера придумывать оправдания любому, даже самому странному, событию. Пойдем, наш выход.
Машина подкатила к ступеням и замерла.
Дверь распахнулась, и Орфей вышел на зеленую ковровую дорожку. С ленивой грацией и скучающим лицом, он вел себя как богатенький наследник, которому обрыдли бесконечные приемы и фуршеты, но где-то под этой маской проступали его настоящие чувства — тревога и волнение.
Он требовательно протянул руку, и Майра помимо воли крепко ухватилась за нее, выдыхая. Ну, будь что будет.
Орфей не отпускал ее, пока они не добрались до широко распахнутых дверей театра. Вход в театр охранял десяток хмурых личностей с боевыми посохами, и те смотрели на гостей со сдержанным недоверием, будто каждый из них мог в любой момент вытащить из кармана взрывное заклинание или флакон с зажигательным зельем.
Майре было достаточно одного взгляда на кристаллы, которыми было украшено оружие, чтобы сердце затрепыхалось в желудке. Легкое касание, и ее развеет по ветру, но тут Орфей коротко сжал ее ладонь, и она смогла улыбнуться, притворяясь, что все в порядке.
Они предъявили свои приглашения, и Орфей очаровательно улыбнулся Распорядительнице, которая не нашла имени Майры в списках даже с третьего раза.
— Лука не смог присутствовать и передал свое приглашение этой юной деве, — сказал он спокойно, указывая на черный конверт в ее руках.
Распорядительница, древняя как черепаха, медленно моргнула, оглядев Майру с головы до ног. Выдержать этот взгляд, от которого по спине мурашки бежали, было непросто.
— Смертная, — констатировала она голосом хриплым и низким. — Ты привел
“Кольцо работает” — подумала Майра, и облегчение сняло с ее шеи груз, который она до этого не замечала. Она так боялась, что магия даст сбой, и кто-то из охранников испепелит ее на месте, когда Распорядительница даст им отмашку.
Но дряхлая волшебница видела в ней обыкновенного человека, а не монстра. Смертную, без гнилой сердцевины.
— У нее есть дар, — сладко пропел Орфей, улыбаясь так обворожительно, что некоторые гости замедлили шаг, невольно попав под силу его обаяния. — Однажды она станет одной из нас.
Распорядительница вернула им конверты.
— Не в этой жизни, — буркнула она, укоризненно покачивая головой. На ее макушке колыхалась пена жгуче-рыжих кудрей, а морщин на смуглом лице было столько, что издалека Распорядительница смахивала на старое скрипучее дерево. Если бы кто-нибудь встретил ее на улицах Столицы, то обязательно принял за тривиальную смертную старушку, что торопится на другой конец города за сахаром по скидке.
— Проходите.
И как только они вступили в бальный зал, время потекло совсем иначе.
Такое количество магов, собравшихся под одной крышей, не могло не оказать влияние. Волшебство, чья концентрация в дюжину раз превышала средний показатель Темной Столицы, творило чудеса само по себе: стрелки на часах бежали в обратную сторону, свет огромной люстры под потолком разбивался на сотню лучей и не подчинялся законам человеческой физики, а стены театра — надежная каменная кладка — превращались в тонкие перегородки из сахарного стекла, через которые можно было различить фигуры гостей, неторопливо беседующих за бокалом шампанского.
К своему удивлению, в толпе разодетых чародеев Майра замечала не мало знакомых лиц: Злату и Соль с вихрастым подростком, что был похож на них как две капли воды; Саломею, окруженная свитой поклонников и обожателей; Яромила в компании сурового господина в старомодных круглых очках. Господин беседовал с женщиной, чьи туфли представляли собой сложные металлические конструкции, которые громко бряцали каждый раз, когда волшебница переступала с ноги на ногу. Изнутри у “туфель” имелись шипы — они впивались в щиколотки и ступни женщины, оставляя отвратительные багровые следы.
— Не пялься, — помнил Орфей вполголоса, отпуская, наконец, ее руку. — Радослава изучает влияние боли на увеличение магического потенциала уже много лет, это часть ее исследования.
Майра содрогнулась. В голове никак не укладывалось — причинять себе боль, целенаправленно и бесстрашно, чтобы узнать где именно проходит граница твоих возможностей? Верно говорил Бай — чародеи безумны, кто-то больше, кто-то меньше, но исключений нет.
Как можно было предугадать, Старшая Школа и Новая с самого начала старались держаться друг от друга подальше. Лишь изредка они сталкивались, точно Гольфстрим и Лабрадор, чтобы позже снова разойтись в противоположные стороны.
