Слишком принципиальному пластунскому унтеру, было поручено проконтролировать переселение. В качестве дембельского аккорда, ибо по завершению миссии, осторожное начальство, решило, от греха подальше, отправить его в отставку. Пятидесятилетний пластун почесал затылок и принялся за дело.
Из предложенного списка, по созвучию с покидаемыми родными местами, для поселения единогласно был выбран остров Берара. Императорский флот предоставил тяжелый турбопарусный грузовик и выставил за рейс в Соломоново море счет в четыреста восемьдесят тысяч. За такие деньги можно было купить два таких старых корабля, но, Первый Амурский, без лишних вопросов, выделил ссыльнопоселенцам на это дело целевой кредит. Естественно, под гарантии государства. Наблюдался откровенный попил государственных денег, видимый даже невооруженным взглядом, но кто у несчастных берейцев спрашивал, что они по этому поводу думают?
Ссыльнопоселенцы приуныли, кабальный кредит превращал их практически в рабов, но 'добрый' капитан турбопарусника просветил, как избежать долговой ямы. Океан большой, островов в нем много, кто будет искать несчастных неплательщиков? Местная администрация отпишется, что ссыльнопоселенцы вымерли в условиях нездорового климата, кредит погасится из военного бюджета и разбираться никто не станет.
Так бывшие жители Береи и оказались на солнечном берегу совершенно другого тропического острова. Спасибо, что в океан не выбросили, а скорее всего, малочисленная команда транспорта не была до конца уверена, что в итоге за бортом окажутся именно ссыльные, а не они, во главе со своим хитромудрым капитаном.
А Самагер, вместо долгожданной, заслуженной пенсии, вдруг оказался то ли дезертиром, то ли туземным вождем. Спасибо богатому, приобретенному на службе опыту, выкрутился. Новое поселение так и строилось, по проверенному временем образцу военного лагеря. Нашли хорошее место на пригорке рядом с ручьем, впадающем в симпатичную, закрытую от ярости океанских волн, бухту и принялись за обустройство. Лес для домов есть, земля под огороды имеется, рыба в океане так и кишит, что еще для русско-японского мужика надо? Климат не тот и березки не растут? Ну, так зимой топить не надо, а вместо березок и пальмы неплохо смотрятся.
Постепенно обжились, наладили связи с соседями, потомственные контрабандисты начали привычно прикидывать, на чем тут можно поиметь свою копейку, но выяснилось, что все не так просто на этих берегах. И хоть Империя не пытается железной рукой утвердить на окрестных землях закон и порядок, власть тут имеется.
Самые влиятельные пиратские вожаки, которых имперцы, с присущим им юмором называли голозадыми баронами, собирали с поселений плату за свое покровительство. Этот налог, как правило, выражался в определенном количестве продовольствия и топливного спирта, который пиратские корабли во время своих рейдов собирали по побережью. А так как визиты пиратов были нерегулярными, раз в два-три месяца, а то и в полгода, за сбором налога, его сохранностью и готовностью к срочной и неожиданной погрузке на борт вечно спешащего рейдера, следили специальные представители, обычно списанные на берег по ранению или инвалидности. Таким, прижившимся в Злой птице, эмиссаром барона Осташа Безголового и был бывший механик пиратского рейдера 'Хитрый лунатик', Сувор.
Больше всего на свете этот представитель берегового братства боялся не оправдать доверия своего капитана. И дело тут было не в какой-то сверхъестественной преданности командиру. Все было гораздо проще — за своевременную отгрузку продналога, Сувор отвечал собственной головой.
На практике, такая политика, обычно приводила к тому, что пиратские представители быстро находили общий язык с деревенскими жителями и намертво врастали в местное общество. Ну не было проблемой для островитян сварить на пару бочек тростникового самогона больше чем обычно. Да и пара свиных туш не являлась такой уж неподъемной нагрузкой для местной экономики. А вот декларируемая защита была совершенно не лишней. Лояльные поселения пираты не трогали даже во время самых ожесточенных междоусобиц и переделов. Да и происхождение свое искатели приключений, вели, в основном, из этих самых береговых поселков и деревушек.
В данном же случае, проблема состояла, с одной стороны, в том, что Злая птица была поселком новым, еще не успевшим обрасти родственными связями среди береговой аристократии, а с другой, капитан Безголовый, как и вся его многочисленная команда, сами были пришлыми. Поговаривали, что новоявленный Латангайский барон, является дальним родственником имперского наместника и, только поэтому, еще не нырнул на дно морское, с привязанным к ногам грузом.
