Староста тяжело глянул из-под кустистых бровей.
— Господин де Зорро, мы виноваты и готовы искупить свою вину, не откажи в помощи…
— Господи, на одного тебя уповаем, — пробормотал я себе под нос. — Святослав, ты же бывший военный! Что ты тут спину гнешь? Скажи уже прямо, чего вы от меня хотите?
Самагер ловко сменил позу на аналогичную моей. Ракошин осторожно последовал его примеру, а Хикки с явным облегчением спряталась за спиной старосты.
— Помоги освободить наших людей. — рубанул с плеча Самагер.
— Безголовый, — буркнул староста, — чтобы мы тебя захватили и им выдали.
— Тама детки малыя, — высунулась из-за старосты Хикки и тут-же спряталась обратно.
Я начал потихоньку сатанеть. — А скажите, дорогие вы мои рыбаки — контрабасисты, кто это вас надоумил мне кланяться? Уж не Инари ли? — Ответом были три одновременных кивка, — И про детишек, небось тоже она просила сказать?
— Вестимо она, светлыя богиня и сказала упомнить детишек, — из укрытия Хикки действует гораздо уверенней.
В лучах утреннего солнца пиратский лагерь выглядел… да, так он и выглядел: беспорядочная россыпь разнокалиберных шалашей и крытых пальмовыми листьями навесов, среди которых бесцельно слонялись увешанные оружием оборванцы. И все это великолепие, на фоне поросшего кокосовыми пальмами песчаного пляжа и застывших на неподвижной поверхности воды, двух, изрядно побитых кораблей.
Как это можно еще назвать? Пиратский лагерь и есть. Если не считать пары технологических ляпов, почти в средневековом антураже. Ни дать, ни взять, флибустьерская флотилия, отстаивающаяся в тихой бухте после неудачного набега.
А в том, что набег был неудачным, никаких сомнений быть не могло. И народа на берегу, для плавсредств такого размера, многовато, и сам народец, в большинстве своем, щеголяет свежими окровавленными повязками, да и пиратские 'галеоны', не выглядят готовыми к дальнейшему морскому путешествию. Неизвестно, как еще на воде держатся.
Уже знакомый мне 'Хитрый лунатик', легкий эскортный корвет накаджимовских верфей, если не ошибаюсь, тип 'Ласка', похоже уже и не держится. Носовая часть, до самой надстройки, глубоко ушла в воду, которая плещется под самими стволами рельсотронной спарки главного калибра. То, что 'Лунатик' не затонул полностью, скорее следствие малой глубины, чем плавучести самого кораблика.
Второй пират, слегка дооборудованный сейнер, особо поврежденным не выглядит и, если бы не свисающая за борт мачта, можно было бы сказать, что прошедший бой его не коснулся. Следов какого-либо движения, ремонта, или хотя бы подготовки к последнему, на судах не наблюдается. Налицо полная анархия, разброд и падение дисциплины.
Мелькающие то здесь, то там, по территории лагеря, жмущиеся к палаткам, женщины, единственное, что можно было охарактеризовать словом 'добыча'… если бы я не знал откуда они тут взялись.
Надо сказать, что появившийся два дня назад, во главе разношерстной пиратской флотилии, Безголовый, по поводу пропажи своего представителя, сильно не страдал, и виноватых искать не собирался. Странности начались уже после погрузки на борт 'Лунатика' топливного налога.
В поселке неожиданно пропала связь. Включенный пиратами генератор поля подавления отрезал от Сети ретранслятор. На берег сошло больше сотни вооруженных до зубов головорезов, которые быстро согнали жителей поселка на рыночную площадь. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи, пять вымпелов, из которых, на тот момент состояла флотилия, могли перемешать Злую птицу с песком за пару минут.
Тогда и прозвучало требование выдать убийц Сувора, которого, как оказалось глубоко уважали и любили абсолютно все присутствующие здесь члены берегового братства. Как и планировалось, стрелки были переведены на странного чужака.
