— Мама, я был в одном приличном дому, — пропустил мимо слуха предложение Винницкого Шурка Гликберг.
— Борделе? — въедливо спросила мамочка сына.
— Как раз наоборот — у аптеке. Мы попросили в старика Адольфа немного лекарствов у в кредит для болящего Зорика.
— Он добрый человек, — сказала мадам Гликберг, — и всегда помогал бедным.
— Конечно, мама Старик опустил руки до низу и дал всего, чего просили, даже без рецепта и прочих больничных уголовностей. Мамочка, так самое интересное было потом, чтоб мене дохлого домой принесли. Когда мы хорошо себе выпили у в этой заведении и вылезли на улицу уже вместе с Мотей, так знаете что?
— Что? — одновременно спросили Винницкий и мадам Гликберг.
— На том дому, где аптека старика Гермса, вместо красного флага опять-таки висит трехцветный.
— Это правда, Мотя? — быстро спросил король.
— Правда, Миша. И еще я видел одного припоцаного фараона, которого в свое время заставил кормить говном собственную кобуру. Он гнал пешком вдоль улицы и орал «Да здравствует единая, неделимая Россия»…
— Вот видите, мадам Гликберг, — важно сказал Винницкий, — теперь вы все знаете от Шуры еще раньше мене. Мотя, Шура, дуйте постепенно до наших складов и перекиньте большевикам остатки бумаги. Они же опять не успокоятся со своей подпольной агитацией, а нам не помешает немножко их золотого запаса.
— И нехай Вол продлит аренду за гектограф, — не успокаивался хозяйственный Городенко, выбегая с Шуркой за двери.
Мишка, что теперь будет? — спросила местами даже счастливая мадам Гликберг.
— Все то же самое Новая власть начнет орать, чтобы ей бесплатно сдавали оружие и ночами не вы лазили на улицу. Но разве это главное? Властей много, жизнь одна. Главное, что Шурка Матрос теперь будет слушать свою маму…
— Ты настоящий король, Мишка, — вполне серьезно сказала мадам Гликберг. — И я теперь понимаю, почему именно ты стал король…
Пульс деловой Одессы громко бился на задворках Пале-Рояля, где обладатели лей, франков, иен, лир и долларов смотрели на предлагаемые к продаже деникинские «колокола» с таким же уважением, как еще недавно на карбованец Директории. Казалось, вся Россия спачковалась на южной окраине империи, чтобы переждать чем закончится это интересное время. И хотя начальник гарнизона Гришин-Алмазов первым делом таки-да приказал сдать оружие и перестать ночами выползать на свежий воздух, Одесса отнеслась до этой блажи с таким же пониманием, как и к требованиям предыдущих властей. Стоило сумеркам окутать город, как тут же раздавались одиночные выстрелы и пулеметные очереди. Некоторое разнообразие в эту ночную музыку вносили взрывы гранат. А потом наступал день, с улиц исчезали покойники и неслись по булыжным мостовым, вымощенным неаполитанским камнем, лихачи, автомобили, фаэтоны, маячили на каждом углу патрули. Торговля после большевистского аскетизма возродилась, как театр «Сфинкс», в ночном кабаре «Дом актера» Вертинский пел будущим беженцам:
В тот самый день, когда в кино-иллюзионе «Багдад» состоялась премьера супербоевика «И сердцем, как куклой играя, он сердце, как куклу разбил», Сеня Вол решился потревожить дневной отдых короля.
— Миша, тут такое дело… — мялся бестактный Вол.
— У мене есть надежда, что это дело на хорошие миллионы, — бросил не выспавшийся Винницкий.
— Как вы могли подумать иначе, Миша? Стал бы я вас будить за пару пустяков.
— Так что за пожар случился среди здесь?
— До нас приперся Гриня Кот с интересным делом…
— Тоже мне явление кота народу, мало ли гастролеров сейчас крутится в Одессе. Нехай платит пошлину и работает. И вообще, Вол, если вы еще раз станете портить мене свидание с подушкой, я буду до того недовольный, что ваша морда это сходу измерит.
— Как вы могли так грубо подумать, Миша? У Кота шикарное, но срочное предложение. Между нами, я и так дал вам отдыхать лишнего, хотя роль будильника с вашими настроениями оплачивается совсем у другую сторону. Кот уже пару часов горит от нетерпения, пуская всем в глаза солнечные зайчики от своего лысого купола. Он вместе с Шуркой Матросом приканчивает второй штоф самогона. Вы дождетесь, что припрется мадам Гликберг делать опять снова свой бесконечный шкандаль. Потому что Шурка не спросил у мамочки можно ли ему насвинячиться с Котом. А чему научит Кот мальчика, кроме грабануть банк и бегать из тюрмы? Вы уже проснулись, Миша, или мене дальше трясти воздух пустыми словами?
— Вол, приведете Кота до моего кабинета. Но если его миллионное дело окажется туфтой, он начнет пускать зайчиков не раздетой от волос головой, а голой жопой среди Ришельевской, — окончательно проснулся король и еще раз пожалел собственную личность. — Вы же знаете, Сеня, недосып для мене, как серпом по яйцам.
Когда Гриня Кот пришатался до кабинета Винницкого и открыл свой рот по поводу поздороваться, король сразу унюхал, что прежде самогон был гораздо лучшего качества.
