Рейна пискнула и застонала. Я ее и правда обидел!
Затем она выпрямилась, по щекам у нее текли слезы, и вдруг она захохотала. Звук был такой, будто по руслу, которое долгое время стояло пересохшим, понеслись потоки воды. Она никак не могла остановиться. Она согнулась пополам, опять выпрямилась, прислонилась к дереву и взглянула на собак, проверяя, оценили ли они юмор ситуации.
– О… боги, – просипела Рейна. Ей удалось на несколько мгновений взять себя в руки и, моргая, посмотреть на меня сквозь слезы, словно убеждаясь, что я и правда стою перед ней и что она не ослышалась. – Ты. Я? ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Похоже, Аурум и Аргентум, как и я, ничего не понимали. Они переглянулись и посмотрели на меня с немым вопросом: «Что ты сделал с нашей мамой? Если ты ее сломал – ты труп».
Хохот Рейны разносился по склону холма.
Оправившись от шока, я почувствовал, что у меня горят уши. За последние месяцы я испытал порядком унижений. Но чтобы надо мною смеялись… прямо в лицо… когда я даже не пытаюсь шутить… Так низко я еще не падал.
– Я не понимаю, почему…
– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
– Я не имел в виду, что…
– ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Прошу, прекрати. Ты меня убиваешь.
– Она это в переносном смысле! – крикнул я собакам.
– И ты подумал… – Рейна не знала, куда указать пальцем: на меня, на себя или на небеса. – Серьезно? Погоди. Мои псы бросились бы на тебя, если бы ты лгал. Ох. Ого. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
– Значит, ответ «нет», – оскорбился я. – Ладно. Я понял. Можешь перестать…
От смеха она засипела как астматик и вытерла глаза.
– Аполлон. Когда ты был богом… – Она отдышалась. – Когда у тебя были силы, божественная внешность и все такое…
– Ясно. Естественно, ты бы…
– …даже тогда это было бы твердое, абсолютное, категоричное «НЕТ»!
Я вытаращил на нее глаза:
– Я в шоке!
– Теперь, когда ты Лестер… Ну, ты милый и порой такой дурашка.
– Дурашка?! Порой?!
– Но это все так же огромное «НЕТ». Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Самооценка простого смертного тут же бы взорвалась, и он бы рассыпался в прах.
В тот момент, когда она бесповоротно меня отвергла, Рейна казалась мне как никогда прекрасной и желанной. Вот ведь как бывает.
Из зарослей каркаса показалась Мэг:
– Ребята, наверху никого, но… – Она застыла, пораженная развернувшейся сценой, и вопросительно посмотрела на борзых.
«Нас не спрашивай, – было написано на их металлических мордах. – Мы впервые видим маму такой».
– Чего смеетесь? – спросила Мэг.
Уголки ее губ поползли вверх, словно она тоже хотела посмеяться. Надо мной, разумеется.
– Ничего. – Рейна перевела дыхание и, не выдержав, снова захихикала. Рейна Авила Рамирез-Ареллано, дочь Беллоны, грозный претор Двенадцатого легиона, хихикала. Наконец ей удалось взять себя в руки. В ее глазах бегали веселые искорки. Щеки раскраснелись. Она улыбалась и казалась совсем другим человеком… счастливым человеком. – Спасибо, Лестер, – сказала она. – Мне было это нужно. А теперь пойдем отыщем безмолвного бога. – Она зашагала вверх по холму, держась за ребра, словно грудь у нее еще болела от чрезмерного веселья.
В тот самый момент я решил, что если когда-нибудь снова стану богом, внесу изменения в список тех, кому собираюсь отомстить. Первую строчку теперь занимала Венера.
Смертные охранники не доставили нам проблем.
Их попросту не было.
Ретрансляционная станция стояла на поросшей сорняками каменистой площадке у подножия башни Сютро. Это было массивное коричневое здание, на крыше которого словно поганки после ливня разрослись спутниковые тарелки. Дверь была открыта нараспашку. В окнах темнота. Парковка пустовала.
– Это неправильно, – пробормотала Рейна. – Разве Тарквиний не приказал послать сюда вдвое больше охраны?
–
При мысли об этом я содрогнулся. За тысячи лет я не раз встречал стада сторожевых овец. Они обычно были ядовитыми и/или плотоядными и пахли как заплесневевшие свитеры.
– Аполлон, есть идеи? – спросила Рейна.
Теперь она хотя бы могла смотреть на меня без смеха, но заговорить я не рискнул. Просто бессильно покачал головой. Это у меня хорошо получалось.
– Может, мы не туда пришли? – спросила Мэг.
Рейна закусила нижнюю губу:
– Здесь явно что-то не так. Я пойду посмотрю, что внутри станции. Аурум и Аргентум быстро там все прочешут. Если наткнемся на смертных, скажу, что пошла в поход и заблудилась. А вы ждите здесь. Охраняйте выход. Если услышите лай – значит, что-то случилось.
Она побежала к станции, Аурум и Аргентум, не отставая, следовали за ней, и вскоре они скрылись в здании.
Мэг посмотрела на меня поверх очков-кошечек:
– Чем ты ее рассмешил?
– Я не специально. И потом, закон не запрещает смешить людей.
– Ты предложил ей встречаться, так ведь?
– Я… Что? Нет. Вроде того. Да.
– Тупость.
Мне показалось унизительным, что мои романтические похождения критикует маленькая девочка со значком, на котором нарисованы единорог и скрещенные кости:
– Тебе не понять.
Мэг хрюкнула.
Похоже, я всех сегодня веселил.
