Холодный ветер швырял меня между прутьями шахты, рвал на мне худи, грохотал стрелами в колчане. Кем бы ни были стражи Тарквиния, если бы они застали меня здесь, на лестнице, ни лук, ни укулеле мне бы не помогли. Радовало только то, что овцы-убийцы не умеют взбираться по лестницам.
Тем временем в тумане над нами стали кружить и другие темные фигуры – это определенно были какие-то птицы. И хотя я напомнил себе, что это не могут быть стриксы, все же тошнотворное чувство опасности терзало мой желудок.
Что, если…
«Аполлон, прекрати, – отчитывал я себя. – Сейчас ты ничего не можешь с этим поделать, так что лезь наверх».
Я решил концентрироваться на одной опасно скользкой перекладине за раз. Подошвы скрипели о металл.
Где-то внизу Мэг спросила:
– Розами пахнет, чувствуете?
Я подумал, что она шутит:
– Розами? Во имя двенадцати богов, с чего бы тут пахнуть розами?!
– Я чувствую только, как пахнут ботинки Лестера, – сказала Рейна. – По-моему, он во что-то наступил.
– В большую позорную лужу, – пробормотал я.
– Я чувствую запах роз, – настаивала Мэг. – Ладно. Давайте вперед.
Пришлось подчиниться. Выбора все равно не было.
Наконец мы добрались до первых горизонтальных балок. Вдоль балок шел помост, на котором можно было постоять и отдохнуть несколько минут. Мы поднялись лишь футов на шестьдесят над ретрансляционной станцией, но казалось, что мы гораздо выше. Под нами расстилалась бесконечная сетка городских кварталов, улицы которых, кривясь и изгибаясь вокруг холмов, складывались в узор, напомнивший мне о тайской письменности. (Богиня Нанг Квак как-то раз пыталась научить меня этому языку во время чудесного ужина, когда мы ели острую лапшу, но я оказался безнадежен.)
Аурум и Аргентум смотрели на нас с парковки, виляя хвостами. Казалось, они чего-то от нас ждут. Каверзный голосок внутри подсказывал, как здорово было бы отправить стрелу на вершину соседнего холма и скомандовать «АПОРТ!» – но вряд ли Рейна оценит этот поступок.
– Тут наверху прикольно, – заключила Мэг и сделала «колесо», потому что ей нравится, когда сердце заходится у меня в груди.
Я осмотрел помосты, образующие треугольник, надеясь увидеть что-то кроме проводов, электрощитков и оборудования спутниковой связи: предпочтительно что-нибудь с надписью «НАЖМИТЕ НА ЭТУ КНОПКУ, ЧТОБЫ ЗАВЕРШИТЬ КВЕСТ И ЗАБРАТЬ НАГРАДУ».
– Ну конечно, нет, – проворчал я себе под нос. – Тарквиний не стал бы делать нам одолжение и прятать то, что мы ищем, на нижнем уровне.
– Здесь определенно нет никаких безмолвных богов, – сказала Рейна.
– Да уж, спасибо.
Она улыбнулась – похоже, ее еще веселило то, как я недавно наступил в ту позорную лужу:
– Дверей я тоже не вижу. Разве в пророчестве не говорится, что я должна открыть какую-то дверь?
– Возможно, это метафора, – предположил я. – Но ты права, тут нам ловить нечего.
Мэг указала на второй уровень, балки которого располагались еще на шестьдесят футов выше и едва виднелись в тумане.
– Запах роз там усиливается, – сказала она. – Нужно лезть дальше.
Я принюхался, но почувствовал лишь слабый запах эвкалипта, исходящий от простирающегося внизу леса, запах своего пота и кислый запашок антисептика и инфекции, идущий от повязки на животе.
– Ура, – проговорил я. – Снова лезть наверх.
На этот раз первой поднималась Рейна. Нас больше не окружала клетка из металлических ребер: тут были лишь металлические перекладины, идущие вдоль одной из вертикальных балок, словно строители решили: «Ну что ж, забраться так высоко могли только психи, так что больше никаких средств безопасности не будет!» Теперь, когда клетка из металлических прутьев исчезла, я понял, что с ней мне было спокойней. По крайней мере я мог сделать вид, что нахожусь внутри безопасной конструкции, а не лезу на здоровенную башню как сумасшедший.
Я не мог взять в толк, зачем Тарквиний поместил нечто столь важное, как этот его безмолвный бог, на вершину радиовышки, зачем он вообще связался с императорами, почему запах роз говорил о том, что мы приближаемся к цели, и почему эти темные птицы продолжают кружить над нами в тумане. Им что, не холодно? Им не надо лететь на работу?
И все же я не сомневался, что нам суждено забраться на этот чудовищный треножник. Это казалось правильным, в смысле жутким и неправильным. У меня было такое чувство, что скоро я все пойму и совсем этому не обрадуюсь.
Я словно стоял в темноте, разглядывая отдельные огоньки вдалеке и недоумевая, что это может быть. К тому моменту, как я осознаю «Ах, да это же фары здоровенного грузовика, который несется прямо на меня!», будет уже слишком поздно.
Мы были уже на полпути ко второму уровню, когда, вынырнув из тумана, у моего плеча мелькнула злобная тень. Ветер от ее крыльев чуть не снес меня с лестницы.
– Ого! – Мэг схватила меня за левую лодыжку, хотя это никак не удержало бы меня. – Что это было?
Я едва успел заметить птицу, которая снова исчезла в тумане: блестящие черные крылья, черный клюв, черные глаза. И чуть не заплакал, потому что одна из фар пресловутого грузовика ясно встала перед моими глазами.
– Ворон.
