Платон нахмурился. Почему же он ничего не знал прежде об этой теории — о том, что золотая сеть Немертеи была частью системы управления? Только потому, что, презирая Брусковского, отмахнулся от его сочинений? Да, все остальное разумеется, чушь. А вот золотая сеть… Он подумал о Кате и ее объяснении: сохранение традиций. Посмотрел на часы. Время еще было. Он спешно вернулся в холл.
— Послушай, Ноэль, займись подготовкой нашего челнока к старту. И, кстати не забудь проследить, чтобы загрузили три ящика текилы. Все уже оплачено. Ты понял?
Тот молча кивнул. В просторном сером костюме, бритоголовый и помолодевший, он сейчас напоминал туриста с какой-нибудь тысячной Геи. Его слишком правильные черты лица можно было принять за результат биокоррекции.
— Мои волосы, — сказал Ноэль и отобрал у Платона голубой пакет.
— Не забудь про текилу, — повторил Атлантида и направился на поиски Кати.
— Катя? — переспросила девушка в фойе музея. Желтоватым цветом лица она немного напоминала мумию. Впрочем, наверняка это была искусственная кожа, только нанесенная несколько дней назад и потому изрядно увядшая. — У нас нет гида с таким именем.
— Она сказала, что адрес можно узнать у вас, — настаивал Атлантида. — Вчера она вела экскурсию в семь ноль-ноль по единому астрономическому времени…
Девушка мельком глянула на экран компа.
— Вчера был день стажеров… — Она окинула Платона странным взглядом с головы до ног, задержала взгляд на цветке кактуса в петлице, а также на вновь проступившем буром пятне. — Но у нас есть Катрин. Позвать ее?
— Да, будьте любезны.
Девушка вновь бросила странный взгляд на Атлантиду и нажала кнопку видеофона. Однако изображение не включила.
— Милочка Кэт, выйди в холл.
Платон повернулся на пятках…
Маленькая немолодая толстушка смотрела на Платона и игриво улыбалась. На ней был черный свитер в обтяжку и белые брючки. К тому же она почему-то выбрала кожу мертвенно-бледного оттенка.
— А где Катя? — проговорил он растерянно.
— Я — Катрин. Иногда меня называют Катей. — Толстушка жеманно улыбнулась.
— И это вы вели вчера экскурсию?
— Я, — не моргнув, отвечала толстушка. Голос у нее был совершенно иной — не Катин — это точно. Кто же тогда был с ним ночью и утром?
— И вечером ужинали со мной?
Толстушка изобразила смущение:
— Ну, конечно…
— И в каком ресторане?
— В «Вертикальной гробнице». Мы заказали железы псевдоскунса. Но вы отказались есть и предпочли жареную саранчу.
«Вчера у нее ноги были в два раза длиннее и живота не было… клянусь, у нее не было этого похожего на мячик живота, когда я ее обнимал! — подумал Платон, вновь окидывая взглядом полную фигуру. — И шея… и грудь… все другое… Или существует временная биокоррекция? Нет, никакая саранча не убедит меня, что я был вчера в постели именно с этой дамой».
— Послушайте, а вы знакомы с теорией Брусковского?
— Конечно. Это же светило!
Атлантида поморщился.
— Ну, хорошо… не потрудитесь ли вы мне более подробно рассказать о его теории единого управления планетой Немертея с помощью «золотой сети».
— В первый раз слышу о такой теории.
— Книга Брусковского «Система Ба-а»…
— Я ее знаю наизусть, — обиделась толстушка Катрин. — Там нет про единую систему управления ни строчки. Вот, смотрите, — она взяла электронную книгу. — «Типичный пример посредственной цивилизации, застывшей в своем развитии на тысячелетия. Причина тому — достижение уровня массового производства на раннем уровне цивилизации примитивными способами. Унификация и взаимозаменяемость, единая система ценностей — вот что означает примитивная цивилизация, конец которой всегда один — быстрое и необратимое вырождение». И все.
— Вызовите книгу в галактическом Интернете по тахионной связи.
— Вы мне не верите?
— Вызовите книгу, — настаивал Платон, потихоньку сатанея.
Катрин презрительно хмыкнула, но больше возражать не стала. Нужный абзац вскоре был найден. Абсолютно то же, что Атлантида только что прочел в книге. О золотой сети — ни слова. Единственную светлую мысль он нашел у Брусковского, да и та, оказывается, профессору не принадлежала. — Послушайте, а это не вы пытались связаться со мной по тахионной связи на пересадочной базе? — небрежно спросил он Катрин. Та залилась краской — и лицо, и шея.
— Вы решили меня оскорбить?
— Что вы! Узнали, что знаменитый профессор летит на Немертею и…
— Да я о вас впервые услышала вчера! Уж не воображаете ли вы себя профессором Брусковским!
Профессор Рассольников призвал на помощь весь свой аристократизм, чтобы не сказать «красотке» пару «комплиментов».
— О нет. Надеюсь, я не так ничтожен.
— Больше не смейте приходить в наш музей! — крикнула ему вслед Катрин. — И не смейте приглашать меня в ресторан — я не приду.
Платон чувствовал себя полным идиотом.
Ноэль сидел в зале ожидания космопорта и держал в руках голубой пакет. Лицо у него было скорбным — как будто он читал книгу «Пророка Екклесиаста». Атлантида уселся рядом.
— Как себя чувствуешь? — спросил.
— Так себе… Голова чешется… — Ноэль вздохнул и в который раз погладил лысый череп.
— Глоток текилы?
Тот отрицательно покачал головой.
