– Если б я знал, что ради этого вы собираетесь убить ни в чем неповинного человека, я бы…
Она подбоченилась:
– …Что? Что бы ты сделал, Риши?
Я посмотрел прямо в едва-едва различимые сквозь полупрозрачное забрало дыхательной маски глаза и отчеканил:
– Я бы заставил вас найти другой способ. Такой, где не пришлось бы убивать ни в чем неповинных людей!
– Может, тогда стоило прихватить с собой Лоскута? – с усмешкой осведомилась шаманка. – Уж его-то назвать невинным у тебя вряд ли получится.
Не сумев-таки сдержать негодование, я выплеснул его силовой волной, заставившей стайку гнездившихся поблизости красноперых птиц сорваться с насеста и с воплями рвануть в небеса. Даже Мекет вздрогнул, а шаманке хоть бы хны.
– Не трать понапрасну нервы, Риши, – сказала она. – Чует мое сердце, скоро тебе понадобится вся твоя выдержка.
На корабль вернулись затемно. Позаимствовав повозку динетина, мы петляли окольными путями, лишь бы поменьше народу запомнило, что трое инопланетников при подозрительных обстоятельствах воспользовались старым такси. Или как в таких случаях пишут? В общем, крались по подворотням, точно помойные крысы через мусоропровод. И тут следовало бы вспомнить слова Мекета о том, что в Мероэ никого не волнуют чужие заботы и дела. Однако именно он выбирал путь, по которому двигалась машина, а задавать нелепые вопросы мне не хотелось.
Тассия Руэ несколько раз пыталась завести нелепый разговор, но, когда никто не выказал большого желания общаться, она успокоилась. Неужто чего-то другого ждала?
Меня все еще душила злость на нее и вина за то, что позволил убить старого рикшу.
– Что будет, когда все узнают, что мы заманили старика в ловушку, убили его, а затем сбежали? – сквозь зубы проговорил я, не отрывая взгляда от одинаково угрюмых лиц, быстро проплывавших снаружи.
– Ничего, – ответила шаманка в своей излюбленной манере «я знаю, что делаю». – Ничего не будет, Риши. К тому моменту, как местные власти найдут тело (если вообще найдут его), мы покинем пределы системы, а дальше хоть трава не расти.
Мекет вырулил на более-менее открытое пространство, откуда вновь стали видны башни графского замка. Острые, словно кинжалы, они метились в темное безлунное небо, навевая больший сплин. Теперь мне не хотелось задерживаться на этой планете и лишней минуты.
– А ты, стало быть, вознамерилась отправиться с нами? – между тем ехидно осведомился братец, обращаясь к шаманке. Судя по тону, такая перспектива его не слишком радовала.
– Да, собираюсь, – уверенно заявила та. – Я прилетела сюда только из-за вас двоих, и с вами же отсюда и улечу.
Я на мгновение оторвался от созерцания замковых стен и вопросительно глянул на Тассию.
– Уговор дороже денег, – перехватив мой взгляд, негромко сказала она. – Ты ведь не забыл о нем, малыш?
Я отвернулся. С каждой минутой присутствие огианки рядом становилось все невыносимее. Прежняя ипостась нелепой и слегка чудаковатой колдуньи испарилась, явив непредсказуемую манипуляторшу, готовую на все, ради поставленной цели. Яснее ясного, что и теперь пьеса расписана по актам. Вот только интересно, какую роль в ней шаманка приготовила для меня?
Когда наш незатейливый транспорт оказался у ворот, ведших к посадочной площадке, брат притормозил со словами:
– Выбирайтесь. Я отгоню эту посудину к следующему кварталу и вернусь. Ждите у корабля.
– Как прикажете, мой капитан. – Судя по всему, Тассия Руэ находилась в самом приподнятом настроении. Кто бы мог подумать. – Может подержать растение, пока будешь бегать туда-сюда?
Мекет взглянул на нее, как на дуру, но, не обронив больше ни слова, увел утлое суденышко с глаз долой.
– Все-таки забавный он у тебя, Риши, – заметила огианка, провожая взглядом повозку, медленно исчезающую за облаком взбаламученной пыли. – Всегда уверенный, будто знает все лучше всех. Семейная черта, видимо?
– И правда забавно, – без тени улыбки процедил я и нацелился на вход. – Нам сюда.
Но она не двигалась с места.
– Не торопись, пожалуйста.
Устало вздохнув и обернувшись, я спросил:
– Ну что еще?
– Ты забыл кое-что очень важное.
– Вот ведь новость, – закатил я глаза, понимая, что настало время очередной игры в «ученики-наставники». – И что же это?
– Осознание, – ответила шаманка загадочно. Подойдя ближе, она зачем-то взяла мою руку в свою маленькую высохшую ладошку. Неожиданно и малоприятно. Я с трудом сдержался, чтоб не вырваться.
– О чем вы толкуете, Тассия?
– О том, к чему ты должен прийти в первую очередь.
– Бессмыслица, – заявил я.
Она хмыкнула, украдкой оглянулась, будто не хотела, чтобы Мекет застал эту во всех смыслах странную сцену, потом быстро заговорила:
