– Это так, – кивнул Краснопёров, – но давайте рассмотрим каждую из названных категорий отдельно. Телевизионные конкуренты и противники могут вас недолюбливать и даже ненавидеть, но стрелять никто по это причине не станет. Не факт, что с исчезновением ведущего политического обозревателя для кого-то откроется большая перспектива, потому что вас заменить не так-то просто! Конечно, журналистов такого уровня можно пересчитать по пальцам! – следователь заметил краем глаза, как на лице Алексея Рудольфовича мелькнула тень самодовольства от похвалы. – И потом, можно просто вывести из строя, покалечить например! Совершить убийство или найти того кто лишит жизни человека не так-то просто!
– Ошибаетесь! За деньги можно найти любого исполнителя, а за большие деньги и того подавно! Всё зависит от величины и важности персоны.
– Согласен, – следователь что-то записал в блокноте. – А вы считаете себя именно такой персоной?
– Отнюдь! И всё же Влада Листьева, не связанного с криминалом расстреляли в подъезде собственного дома. Он был мега популярным ведущим, не более того!
– Вы судите о прошлом деле из публикаций в прессе, на самом деле вокруг Листьева крутились огромные деньги. Я так же, как и вы сужу об убийстве из средств массовой информации, однако следовательский опыт позволяет мне согласиться с классическим утверждением: ищи кому выгодно!
Соловьёвского вдруг начал раздражать разговор и следователь. Высокий, крупный, светловолосый мужчина выглядел моложе него лет на десять, в силу возраста он и подавно не мог сравниться с опытом построения и ведения беседы. Журналист за пару минут мог навязать оппоненту нужную точку зрения, задавить аргументами и фактами, но следак фантастическим образом перехватил инициативу и подвёл к теме, от которой Алексей хотел всеми силами оградиться! Журналист решил не поднимать волну, выслушать следователя и при первом удобном случае свернуть беседу. А Краснопёров продолжал свои рассуждения, хотя заметил замешательство Соловьёвского.
– Следующая категория это те, кого затронули журналистские расследования. Помимо темы политики, в ваших передачах раскрывается криминальная составляющая?! – Алексей Рудольфович мрачно кивнул, у него испортилось настроение, и он с трудом уловил нить рассуждений полицейского. – Я так понимаю, у вас лично просто нет времени заниматься розыском улик и документов. Эти дела разрабатывает целая команда помощников, в ваших же руках в итоге скапливается вся информация. И если криминальное болото почувствовало угрозу, то придётся отстреливать всех причастных. Не думаю, что кто-то решиться на маленькую локальную войну на отдельно взятом канале. Существуют другие способы купировать опасную информацию, это подкуп свидетелей, предоставление алиби и так далее. Остаются сумасшедшие, а у таких, методы другие, например, плеснуть в лицо кислотой, прислать письмо с угрозами, но перемещаться по городу с винтовкой, оснащённой оптическим прицелом, и методично выслеживать жертву не хватит ни терпения, ни ума, ни фантазии и время уйдёт.
– У вас есть какие-то соображения? – Соловьёвский сощурил глаза. Он взял себя в руки и выглядел относительно спокойным. – Поделитесь?
– Есть и поделюсь! – искренне ответил следователь прокуратуры. – Вариант первый: покушались именно на вас, но что-то пошло не так, скорее всего Федот действительно спас вас от смерти. Вариант второй: вас хотели напугать, и убийство не входило в планы киллера. Рассматривая тщательно второй вариант, смею предположить, что вам известно, кто и зачем прислал предупреждение в виде выстрела из винтовки с оптическим прицелом.
Повисла недолгая пауза. Неожиданно Соловьёвский поднялся.
– Я должен что-то подписать?
– Нет. Я не вёл протокол. Наша беседа носила неофициальный характер. Единственное, о чём хочу вас предупредить, так об осторожности. На следующей неделе нам придётся встретиться ещё раз, чтобы утрясти формальности и подписать протоколы. К тому времени, надеюсь, у вас появятся свежие соображения по поводу случившегося. Кстати бытовая версия покушения тоже имеет место быть. Вы человек далеко не бедный, судя по декларации о доходах, имеете большую семью, множество родственников. Не спрашиваю, составили вы завещание, но в моей практике случались дела, в которых самые близкие люди оказывались самыми страшными врагами!
Краснопёров тоже поднялся и оказался лицо к лицу с журналистом, который ни мимикой, ни жестом уже не выдавал волнения, хотя в душе поселился страх. Именно страх увидел в глазах Алексея Рудольфовича следователь.
***