Паша печальным осликом поплёлся за девушкой в прихожую, хотя из груди рвался вздох облегчения. Всё же у порога с языка сорвалось едкое замечание:
– Ирина, ты хотела уехать, не поставив меня в известность, без объяснения причин, пока я на службе? Как-то не по-людски.
– Я бы позвонила, предупредила, – глазки хлопали искренне и даже наивно. – Не горюй, всё наладится! – девушка сунула коробку с суши под мышку и снова коснулась его щеки. – Да, кстати, я приготовила борщ, поставила в холодильник.
Когда дверь за Иркой захлопнулась, Краснопёров шёпотом издал крик индейцев племени Апачи, потом спохватился и кинулся к двери – он забыл всучить подруге утешительный приз – телевизор, но через секунду тормознулся: не ровен час, она передумает и от сострадания останется снова на неопределённый срок. Вернувшись на кухню, энергично затряс частями тела, пытаясь изобразить то ли джигу, то ли лезгинку, вдруг нечаянно махнул рукой и смахнул со стола чайную чашку, которая с дребезгом разлетелась по полу на мелкие кусочки.
«На счастье! – мелькнуло в голове. Он достал из-под раковины веник с совком и начал собирать осколки. Неожиданно вспомнились Иркины слова о его тупости. – Вот я, например, даже пьяный не озвучил подруге мнение о её тупости, а она, глянь, открыто и честно поставила меня на место! – Паша стряхнул содержимое совка в мусорное ведро, ополоснул руки, с характерным хрустом свернул пробку на водочной бутылке, запрокинув голову, присосался, сделал несколько смачных глотков и, наконец, выдохнул тяжёлые пары. – Вот, например, питерский математик Гриша Перельман, по мнению многих, совсем тупой!? Как можно отказаться от Нобелевской премии? От одного миллиона долларов! Проживать на окраине Санкт-Петербурга, еле сводить концы с концами, пользоваться материнской пенсией, но руководствоваться высокими принципами! Считать, что нобелевская премия портит нравы современного математического мира! А может принципы прикрывают безнадёгу и безденежье? У парня просто отсутствовали средства на приобретение билета на самолёт и покупку фрака, обязательного для этой церемонии. В стокгольмском королевском дворце обязателен дресс код! – Краснопёров открыл холодильник, задумчиво посмотрел на кастрюлю, захлопнул дверцу и вернулся к бутылке. – В одном подруга права, скучно мы живём!
В свои сорок лет с маленьким хвостиком Кирилл Серебряков многое повидал, так же много испытал, пару раз был неудачно женат и оба раз благополучно разведён. Ничего удивительного, при его внешности, стати, силе и уме – мог бы связывать себя узами брака хоть каждую неделю, благо законодательство не позволяет пускаться во все семейные тяжкие. Кирилл наделил такими эпитетами о собственной неотразимости себя сам, и это являлось не констатацией факта, не самолюбованием Нарцисса, а сарказмом и насмешкой. К себе он относился критически, не причислял к интеллектуалам – иначе бы был Анатолием Вассерманом, не к красавчикам – иначе бы родился у матери Бреда Питта, не к атлетам – иначе покупал бы костюмы размера Николая Валуева. Да и, слава богу! Походить на мешок, обвешанный карманами, совсем не хотелось! Америку он тоже недолюбливал! А уж носить лицо, не обезображенное интеллектом, вообще вообразить страшно! Несмотря на то, что это лицо, мелькающее на экране, трижды депутатское и носящее чемпионский титул Паназиатской боксёрской ассоциации в тяжёлом весе!
Он считал себя среднестатистическим человеком – работа, дом. Хотя случались перипетии – вспоминать весело, грустно, иногда страшно! Он сменил несколько дел, мест работы, пока не обзавёлся собственным небольшим, даже можно сказать весьма скромным бизнесом. Однако, несмотря на скромность и тень, дело приносило неплохой доход.