Серебряков вернулся домой раньше обычного, не потому что освободился, не потому что стремился быстрее отдохнуть у телевизора, не потому что хотел стребовать деньги с соседки за испорченный ремонт, а потому что его заинтересовала именно квартиросъёмщица сверху, которая в пьяном угаре залила новый кафель и потолок. Как это случилось, он и сам не понял. Не чувырла, но совсем не тянет на его типаж – высокая и темноволосая. Не ласковая кошка, наоборот, наглая, как дворовая Барбоска, того и гляди палец оттяпает. А первая встреча, так вообще бомба! Пьяная, растрёпанная бабёнка мало того, что заливает нещадно его новенькие стены, так его ещё и обзывает всякими словами типа «козлина рыжая»! Да, он блондин, но совсем не рыжий, а уж тем более не козлина и бородки козлячей нет! Даже обидно! Могла бы назвать как-нибудь солиднее, типа монстр, сатана или, в конце концов, идиот, всё по Достоевскому! Вторая встреча вообще сразила наповал! Он её даже не сразу узнал. Трудно представить более нелепую картину, когда две, бомжеватого вида бабёхи, трутся в холле элитного дома! Он бы и не заморачивался, да фиг с ним с этим ремонтом! Что взять с алкоголички и бомжовки, но каким образом бабёха попала на территорию, где обосновались дипломаты, академики, бизнесмены и народные артисты? Третий раз он увидел её на пороге собственной квартиры, и вот тут взглянул на молодую женщину с другой стороны. Выглядела она совершенно естественно, просто, без выкаблучиваний, а наоборот, даже задиристо. Кирилл сначала и сам не понимал, что его зацепило, а потом сообразил: соседка смотрела на него серыми глазами без кокетства! Он был ей не интересен, как мужчина! Нет! Ему и в голову не приходило обращать на себя внимание женщины с сомнительной репутацией. А то, что у дамы весьма насыщенный образ жизни Кирилл успел убедиться.
Он сунул в машину золотистый кофейный брикет, подставил кружку и нажал на кнопку. Мысль о репутационной сомнительности соседки не давала покоя. А что, собственно, он видел, почему судит о барышне именно в таком негативном контексте? Мало ли кто во что рядиться, мало ли причин в обнимку с бутылкой надраться до чёртиков? А чем те милые, кокетливые барышни, которые жили на его содержании лучше её? А может хуже? Надо выяснить! Ещё узнать, с какой такой стати, Заболоцкая обвиняет в покушении на её жизнь? Да, дама полна тайн! Пора с этим разобраться. По кухне заструился кофейный аромат. Кирилл с наслаждением отпил глоток из кружки, потом языком слизал кофейную пенку с верхней губы, взял со стола визитную карточку и набрал на телефоне номер.
– Добрый вечер Елизавета Олеговна. Это сосед, который проживает этажом ниже, – Кирилл слушал голос на том конце, – да, которого вы залили. Хочу ли я компенсацию? Нам надо встретиться. Моё имя? Ах, да, извините, не представился! Кирилл Андреевич Серебряков. Подняться сейчас? Могу!
Дверь открыла Лиза. На её носу висели элегантные очки для чтения, а волосы собранные сзади заколкой в пучок, слегка растрепались и закрывали уши и шею непослушными прядями. Широкие хлопковые штаны и свободная майка не придавали облику домашней неряшливости, а наоборот, подчёркивали стиль. А на её балетной фигуре одежда сидела с небрежной элегантностью. Серебряков окинул взглядом фигуру со знанием дела и оценил на самый высокий балл.
– Ещё раз добрый вечер. Разрешите войти, – мужчина шагнул через порог.
– Привет, – Елизавета сдёрнула очки и посторонилась, пропуская гостя. – Ты меня ни с кем не перепутал? Кажется, вчера договорились ничего не менять. Ты это ты, я это я! Ты меня знаешь, как бомжовку и алкоголичку, я тебя знаю, как грубияна и истукана. А между маргиналами не принято манерничать. Так что давай без расшаркиваний.
– И то, правда! – Кирилл с улыбкой обвёл рукой прихожую. – Просто обстановка дорогая до неприличия, настраивает на возвышенное. Хочется обращаться к тебе на вы, даже если ты простая домработница.
– Я не домработница, но и квартира не моя, родительская. Мне на такую вовек не заработать, если только не выйду замуж за олигарха!
– Ты занимаешься танцами? – мужчина скинул обувь.
– Приходилось, когда подиум шагами меряла, но это было давно, – Заболоцкая наклонилась и посмотрела на свои ноги. – Стопы выдают, давно стояла у станка, а выворотность осталась.
На шум в коридор вышла Александра, увидев мужчину, прижала руки к груди, закрывая женское достоинство от мужских глаз. Она смутилась от того, что на ней не было бюстгальтера. Старьё она выкинула, как приказала Лиза, а рыться в нижнем белье хозяйки, чтобы подобрать что-то для себя не посмела. Елизавета поняла проблему молниеносно, сняла с вешалки клетчатую лёгкую рубашку, протянула Саше, не прекращая разговор с гостем:
– Извини, но мне надо закончить работу, это займёт всего несколько минут, а ты проходи на кухню, потчевайся блинами, – она повернулась к Великой. – Это моя подруга Александра, печёт блины, словно кружева. Она тебя будет угощать и чаем поить.