Дядю Пашу парализовало минут через пять после того, как разняли пьяные объятия и наконец-то расстались Маринка с Колькой и каждый из них пошел спать к себе домой. Его еще живого обнаружили на скамейке соседи. Оперативно вызванная машина «скорой помощи» довезла старика до центральной городской больницы, где он и скончался около двенадцати часов дня. Листки календаря показывали восьмое мая – канун Дня Победы. В десять вечера этого дня к товарному пирсу речного вокзала города должно было прибыть судно с долгожданным грузом гуманитарной помощи из Австралии. По инициативе мэра Ефремова церемония приема груза должна была быть обставлена самым торжественным образом и широко освещена средствами массовой информации, как-то: в газетах и на телевидении. По мнению Ефремова, после проведения запланированной гуманитарной широко разрекламированной акции, его ставки во внутригородской политической борьбе резко возрастут. Он ничуть не сомневался в предстоящем грандиозном успехе, всецело положившись на слова их бывшего земляка(!) Сергея Николаевича Кобзева, ныне одного из богатейших людей западного мира, сказавшего в заключительной части их последнего телефонного разговора буквально следующее: «Поверьте мне, господин мэр, что намерения мои чисты, глубоки и искренни в моем стремлении сделать обездоленным пожилым людям, ветеранам самой страшной войны, подарок, вполне достойный затраченных ими усилий в течении их долгой жизни, сверх всякой меры полной лишений, горя и разочарований. Эти подарки ценны не только своей крайней практичностью, но в них заложен также и глубокий философский смысл, облеченный в совершенство формы и глубину бесконечно доброго, мудрого и жизнеутверждающего содержания!». «Это – новейшие памперсы?!» – не сдержался и импульсивно крикнул тогда в мембрану телефонной трубки заинтригованный мэр, но в ответ услышал лишь длинные гудки. Он выругал себя за несдержанность, надеясь, что господин Кобзев не услышал его дурацкого вопроса. Но, с другой стороны, Павел Васильевич слышал, что памперсы были изобретены в Германии специально для стариков, любивших пить много пива в барах. Ну, вот ему, то есть мэру, и втемяшилась в голову такая вот немного вздорная мысль.
В полдень, когда в отделении реанимации центральной городской больницы умер ветеран Великой Отечественной Войны Павел Петрович Астахов, мэру секретарша принесла список ветеранов ВОВ, проживающих в городе. Их оказалось шестьдесят два человека. Ефремов подчеркнул красной жирной линией фамилии пятидесяти – по числу комплектов гуманитарной помощи. Двенадцать ветеранов, не попавших в заветный список, оказались, просто-напросто, младше своих более счастливых товарищей. Павел Петрович Астахов оказался в числе пятидесяти.
Всю вторую половину рабочего дня Павел Васильевич провел в телефонных переговорах с редакциями газет, как городских, так и областных, с руководством телекомпаний, различных Советов и Комитетов. С каждым последующим звонком грудь мэра все сильнее распирало чувством гордости и не совсем адекватной эйфорией, несколько даже его настораживавшей. Другими словами, весь день мэр находился в состоянии телячьего восторга и никак не мог дождаться наступления десяти часов вечера.
В восемнадцать тридцать ему сообщили, что в город прибыла съемочная группа из Москвы, с одного из центральных каналов – Павел Васильевич прямо таки подпрыгнул в кресле от внезапного приступа настоящего экстаза, и на радостях позволил себе даже маленькую рюмочку французского коньяку, бутылка которого всегда хранилась у него в сейфе. Коньяк он пил не в одиночестве, а пригласил секретаршу, Софью Павловну – красивую, пока еще не начавшую увядать сорокалетнюю блондинку с большой тяжелой грудью, вызывающе выпиравшей сквозь тонкую ткань белой блузки.
– Я рада, Павел Васильевич, что у вас сегодня такое хорошее настроение! – с улыбкой произнесла Софья Павловна, поднося к ярко накрашенным чувственным губам маленькую золоченую рюмочку, наполненную ароматным сорокаградусным напитком.
– У меня сегодня День Рождения, дорогая Софья Павловна! – объяснил ей свое состояние мэр.
– В самом деле?! – светлые выщипанные ниточки бровей секретарши выгнулись удивленными дугами.
– Не в календарном смысле, а, как бы это выразиться поточнее, в идеологическом – я сегодня заново родился, как мэр! Вернее мое новое рождение состоится сегодня вечером на городской пристани, когда начнет разгружаться гуманитарная помощь для городских ветеранов войны. Я, кстати, официально приглашаю вас, Софья Павловна!
