«Не расслаблятья!» – дал себе приказ гвардии старший сержант в отставке, кавалер ордена Боевого Красного Знамени Павел Краюшкин и попытался сосредоточиться исключительно на мыслях об Амазонке. О том, как, наверняка, божественно красиво отражаются по ночам те же самые звезды, которые он видит сейчас, в черных водах огромной реки, на берегах которой ему так и не суждено было побывать.
В конце улочки послышались чьи-то шаги и возбужденные нетрезвые голоса – это внучка Маринка с приятелями возвращалась после дискотеки. Павел Петрович внутренне подобрался и постарался сделаться как можно незаметней на своей скамеечке.
Они и вправду его не заметили – Маринка и ее парень. Как раз шальная туча закрыла луну, и улочку накрыла непроглядная тьма, да и от Маринки с ее ухажером за три метра перло спиртным – какой-то дешевой бормотухой. Они встали возле калитки совсем рядом с притаившимся дедушкой, почти переставшим дышать, и принялись громко взасос целоваться. Маринка, правда, нужно отдать ей должное, вроде как отпихивалась обеими руками, с придыхом приговаривая, как водится в подобных наибанальнейших случаях:
– Перестань, перестань, Коля! Ну же прекрати, а то я обижусь!
– А пойдем к тебе! – не переставая лапать девушку, предложил пьяный Коля, – В твою комнату!
– В какую это мою комнату?!
– Ну ты же говорила, что у тебя своя комната скоро будет!
– Это мамка мне пообещала дедову комнату отдать, когда тот помрет!
– Он еще не помер?! – дыбыловато хихикнув, спросил Коля.
– Все еще небо коптит, за…л уже в доме всех! – в голосе внучки Павел Петрович с горьким удивлением различил настоящую тяжелую злобу, – Дядька говорит нам с мамкой, чтобы мы широко «варежку» не разевали – дед еще всех нас переживет!
«Лучше бы я умер до того, как услышать такое от родной внучки!!!» – заметался под сводами черепа Павла Петровича вопль боли и возмущения. Он сумел не застонать и не охнуть, лишь схватился рукой за левую сторону груди, чтобы ощутить и почувствовать, как сократится его сердце последний раз в жизни, протолкнув вверх по аорте к задыхающемуся без кислорода головному мозгу заключительную порцию остывающей крови…
Алинкейро Пигос Орельяна – профессиональный охотник на анаконд, которому вчера исполнилось восемьдесят два года, ветеран Второй мировой войны, затушил лампу на столе и вышел из комнаты на открытую веранду ветхого бунгало, в котором он прожил последние сорок лет своей жизни. Облитая жидким серебром лунного света сельва встретила старого змеелова и рыбака привычными звуками своей ночной жизни, включающими в себя широкий реестр голосов от тонкого дисканта певчих пичуг до грозного рева ягуара. Концентрированные медовые запахи распускавшихся цветов знаменитого душителя деревьев лианы апуизейро причудливо перемешивались со сладковатым ароматом гниения многочисленных растительных и животных останков, сплошным ковром устилавшим поверхность почвы между древесными стволами; свежая прохлада, поднимавшаяся от поверхности большой лесной протоки, протекавшей буквально в двух метрах от ступенек, ведущих на веранду бунгало Орельяно, сталкивалась с воздушными потоками влажной жаркой духоты, спорадически струившимися из непролазной лесной чащи, отдающей по ночам переизбыток солнечной энергии, накопленной в течение дня.
