Глеб налил воды, сказав, что это водка и дал ей, она даже не поняла разницы. Сам же он, открыв окно в её комнате нараспашку, скатал постельное бельё, запихнув его в мусорный пакет и постелил новое. Елена дремала с мнимым стаканом водки в руках. Глеб с отвращением откинул полы халата, вроде кровь сильно не течёт, ладно, до завтра доживёт, тем более уже утро, проспится, и он её отвезёт днём к врачу. Он поднял Елену на руки, донёс до комнаты, положил на её уже чистую кровать, рядом поставил тазик, будем надеяться, что, если будет тошнить, она сделает это в него. Вроде всё. Ну что, Глеб, с возвращением?!
Он пришёл на кухню, налил виски и закурил сигарету. Ну что, вернул себе память, доволен? Пока тебя не было, мать совсем с катушек съехала. Это было уже против всех законов природы и человеческих законов тоже. Перед глазами стоял Вовка у её груди, если бы он не вернулся, чтобы было бы дальше? Вовка в припадках сильный, а мать – худенькая женщина, он бы мог её… Глеб сплюнул, гадость какая! И раньше мать себя вела отвратительно, он не раз слышал стоны из её комнаты, когда он был ребёнком, она так зарабатывала. Он вспомнил, как Вовка жался к нему, когда мать устраивала оргии, если Глеб мог, он уводил Вовку из дома, но ночью это было не сделать, они были детьми, им некуда было деваться. Но вот любовников стаскивать с неё ему ещё не приходилось, обнажённой её видел, когда её трахали беременную тоже, но принимать роды, отмывать её, такого ещё не было, всё-таки были какие-то границы. Когда она бегала голой по квартире со своими любовниками, она запирала их в комнате, и чтобы было меньше слышно, Глеб играл Вовке на синтезаторе или гитаре, или надевал наушники, они спасались как могли. Из-за Елены Глеб очень рано приобрёл первый сексуальный опыт, Елены не было дома, пришла её подружка, примерно таких же моральных принципов, ну и показала ему всё наглядным примером. Сколько ему тогда было? Лет двенадцать? Глеб отхлебнул виски. Потом она часто к нему стала приходить, обучила его, говорила, что любит, смешно… Ну а после неё, он уже сам покатился по наклонной. Стал курить, выпивать – алкоголь Елена закупала ящиками и не прятала – ему было дозволено всё. Он был симпатичным подростком, были деньги, алкоголь, пустующая квартира, и пошли вечеринки, девчонки. Если бы он бросил школу, никто бы ничего ему не сказал, но хорошо, что голова была на плечах, удивительно, но он закончил гимназию, музыкальную школу и даже поступил в университет, хотя мог бы всю жизнь ничего не делать, жить на деньги Елены, спиться, скуриться.
Глеб остро ощутил тоску по родителям Даниила, по их заботе. Но и они скоро отвернуться от него, скоро всё проясниться, у него на руках будут документы, и им придётся всё рассказать. Какое горе он им принесёт, им и симпатичной нежной Диане, вдове Даниила. И они по праву будут его ненавидеть, ведь он остался жив, хотя хотел умереть, а их Даниил, которого все так любили, погиб… Глеб уронил голову на руки, как ему жить дальше с этим грузом? Он снова в своей среде и нет тыла, нет опоры, нет семьи, любимой женщины, и опять тянуть эту тяжёлую лямку. Пьяная мать спит в соседней комнате после выкидыша, после оргии, она проснётся и надо будет везти её к врачу, пусть ей там всё зашьют, к чёртовой бабушке. Она поправится, и снова ему вечно смотреть в её пустые глаза, видеть экранную улыбку, слышать стоны из соседней комнаты, когда ей вновь захочется расслабиться, а потом реанимировать Вовку, отвечать на его глупые вопросы и терпеть капризы. Но пока, пока есть Марина, и хоть она любит вовсе не его, а своего сына, ему хочется погреться у этого огонька, почувствовать себя нужным и любимым. И Глеб набрал её номер:
– Привет, мама, – сказал он, так просто получилось слово «мама», – я тут недалеко, могу заехать?
– Конечно, милый, завтракать будешь?
– Буду.
Сейчас он поедет к маме Даниила и немного насладиться чужим уютом и заботой. Наверное, в последний раз. А днём вернётся и займётся родными матерью и братом.
Проведя утро у Марины, Глеб нехотя вернулся домой. Вовка был вялым, как всегда после подобных приступов. Глеб сделал ему чай и отдал еду, которую Марина завернула с собой. Смотря, как брат с жадностью и аппетитом поедает домашний омлет и пирожки, Глебу стало его жаль, как знать, если бы не Елена, может и Вовка бы стал нормальным, ведь она только усугубляет его приступы. Скоро на кухне появилась и виновница торжества. Она шла согнувшись, по стеночке.
– Глеб, – пищала она, – ты дома?
– Проспалась? Пришла в себя?
– Что вчера было? Мне так плохо. Голова болит и низ живота.
– Сейчас к врачу поедем. Одеться сможешь?
Елена рухнула на стул и помотала головой.
– Можно мне бокальчик вина сухого?
– Выпила всё вчера, – усмехнулся Глеб. – Одевайся.
Елена заплакала, уронив голову на стол. Вовка гладил её по спутанным волосам. По икрам струйками бежала кровь.
– Лена, или я тебя везу в клинику платную, где все условия. Или вызываю скорую, и там уж куда повезут.
– В клинику, – плакала она, – но как мне одеться? Я не могу.
