– Да разве дело в этом? Все вокруг спрашивают, не пара ли мы с тобой, раз живём вместе. Удивляются, не верят. Я устала от этого, я хочу всё забыть и попытаться ещё быть счастливой. Пока ты рядом, у меня это не получится, я испытываю к тебе чувства, которые непозволительно испытывать к соседу.
Она уходит от него, и уносит с собой весь уют и спокойствие. И он снова останется один, будет работать, а вечером глушить чувство тоски алкоголем, будут наплывать тяжёлые мысли, а развеять некому. И никому в целом мире, не будет дела до его успехов и провалов. А потом появится какая-нибудь очередная, будет трепать ему нервы, требовать того, что он не сможет ей дать. Секунды, сомнение, и вот решение:
– Выходи за меня.
Диана резко обернулась, в её зеленоватых глазах была тревога.
– Глеб, что с тобой? Ты ещё не окончательно поправился, наверное.
Глеб взял её руку и поцеловал её.
– Я тебя не тороплю.
– Ты же меня не любишь.
Глеб наклонился и прижался лицом к её щеке.
– Я не могу без тебя, – прошептал он.
– Нет, можешь, я уеду, ты восстановишь свои силы и всё будет, как прежде.
Глеб выпустил её из своих объятий и удивительно спокойным голосом сказал:
– Хорошо, вопрос закрыт.
Диана внимательно посмотрела на него, она ожидала, что он будет уговаривать её, но нет, значит, ему всё равно. А Глеб просто не умел и не хотел уговаривать, умолять, просить, как бы горько ему не было.
Положив последнюю сумку в багажник её машины, Глеб почувствовал, что сейчас упадёт. И дело было вовсе не в тяжести её багажа, а в ощущении давящей тоски. Пока Диана заводила машину, Глеб привалился к стойке двери автомобиля, чувствуя, что не в силах отпустить, не в силах сделать хоть шаг назад.
– Глеб, – почувствовал он нежные прикосновения, – тебе плохо? Не надо было мне просить тебя, помочь с сумками.
– Да разве в этом дело?
– Иди домой, начинается дождь. Спасибо тебе.
Глеб кивнул, помог ей сесть в машину, закрыл за ней дверцу, похлопал по крыше и с улыбкой попрощался. Смотря вслед удаляющимся фарам, Глеб закурил. Его трясло мелкой дрожью, то ли от промозглой ноябрьской погоды, то ли от последствия болезни, то ли от одиночества… Несколько шагов до подъезда показались бесконечно долгой дорогой, у лифта он не упал только потому что держался за стену. Рука дрожала, и ключ никак не хотел попадать в замок. Сосед, увидев, что Глебу никак не открыть дверь, радостно воскликнул:
– Глебыч, привет! Чего с утра уже набрался? Помочь?
– Болею я, – хрипло ответил Глеб, наконец, сумев вставить ключ.
– А ну-ну, за лекарством ходил? – услышал он вслед.
Скинув куртку на пол, Глеб прошел в комнату и не раздеваясь повалился на кровать.
Всю дорогу до родительского дома, Диана пыталась глушить слёзы. Она видела перед собой бледное лицо, печальные серые глаза, ей хотелось вернуться, но собственная совесть и чувство вины сжигали её.
– Ну что? выгнали тебя? – с порога спросила у неё мама.
– Я сама уехала. Я ненадолго, найду квартиру и съеду.
– А что так? Не ужились в очередной раз? Из Нью-Йорка уехала, отсюда сбежала. Не так хорош твой Глеб, как ты себе возомнила?
– Нормальный он, чего ты на него взъелась?
– От нормальных мужиков не сбегают. Я его помню, когда мы все ещё думали, что он Даниил. Холодный, как лёд, дерзкий, циничный, никакого почтения к старшим. Мы все тогда думали, что Даня просто раздражён своей болезнью, но нет.
– Мама, прекрати!
– Молодец, что вернулась, не пара он тебе.
Проспав почти сутки, Глеб проснулся бодрым, сон окончательно вернул ему силу и здоровье. Глеб привёл себя в порядок, что ж пора ему навестить соседа. Деловой и решительный, как всегда, он нажал несколько кнопок звонов в соседнюю дверь, так как какой именно принадлежит Алексею он не знал. Из дверей высунулась остренькое лицо старушки.
– Лёша дома? – спросил Глеб.
Дверь закрылась и через несколько секунд из двери показался Лёша. Глеб поставил ногу в проём двери.
– Глебыч? – удивился тот. – Чем обязан?
– Зайти могу?
Лёша жестом пригласил его войти. При виде полуразрушенной коммунальной квартиры, у Глеба нахлынули воспоминания. Пьяные соседи, очередь в туалет и ванную, тараканы, смрад на кухне, смех и издёвки над ним, его матерью и братом, вспомнил как лишний раз было страшно выйти в коридор. Комната соседа оказалась первой, рядом с входной дверью, теперь понятно, почему тот вечно появляется на лестнице, отсюда слышно лифт и хлопанье соседской двери. Комната была завалена компьютерным хламом, окно давно немытое, в углу теснилась грязная койка.
– А чего прибраться, руки отсохнут? – спросил Глеб, на дух не выносящий грязь.
– Мать с дачи приедет, уберёт. Присаживайся.
Глеб с омерзением посмотрел на предлагаемый компьютерный стул, чем-то заляпанный.
– Мне нужны контакты Ирины, – проигнорировав стул, сразу сказал Глеб.
– Какой Ирины? – заикаясь спросил Лёша.
– У тебя их много было? Не думаю, что в эту комнату табун Ирин ходил.
– Нет, конечно, я ж не ты. Это у тебя там…
– Следишь за мной? – оборвал его Глеб. – Лучше бы чем полезным занялся, уборкой, например. – Ну так что? Дождусь я контакт Ирины?
– А чего ты наглый такой?
