Диана стояла у зеркала и смотрела на себя. Она была необыкновенно хороша в узком длинном белом платье. Она походила в солярий, чтобы кожа слегка загорела и свадебное платье оттеняло её, волосы убраны в красивую причёску, правильный макияж. Сегодня она выходит замуж, за кого? Зачем? Нарядилась, организовала свадьбу, все счастливы, кроме неё. Скоро за ней приедет Дима, и заберёт её, и она навсегда будет его. Диана села на стул и обхватила голову, что она делает? Она не хочет выходить за Диму, менять фамилию, она любит Глеба, и он сейчас свободен, тогда какого чёрта она едет в ЗАГС с другим? Воспоминания о безумной ночи не давали покоя, жгли калёным железом, а с сегодняшнего дня ей предстоит ложится рядом с Димой и терпеть его скромные ласки. Нет, позволить ему к себе прикоснуться после поцелуев и той ночи с Глебом. Диану даже затошнило от этих мыслей. Из волос вывалилась шпилька, со звоном упала на кафель, и она очнулась.
Диана выскочила из дома, прыгнула в свою машину, увидев, как в арку въезжает свадебный кортеж. Она завела машину и помчалась в другую сторону, быстро, как будто её могли догнать и заставить сделать то, что она не хочет.
Она неслась по улицам, слышала свистки гаишников, гудки машин, но не обращала на них внимание. Слёзы застилали глаза, она ехала к нему, чтобы броситься на шею, просить прощения и целовать, целовать, целовать. В конце концов, Юлька права, нужно хотя попытаться помириться. Вылетевший с перекрёстка микроавтобус, гудок, визг тормозов, Диана попыталась выкрутить руль, но скорость была слишком велика. Маленький Порше влетел в Газель…
Диана металась на больничной койке. Она видела мать, отца, сестру, Диму, но она совсем не хотела их видеть. Увидеть бы Глеба, рядом с ним было бы не так больно. Но как им сказать, чтобы они позвонили ему? Если бы он был рядом с ней, она бы выжила, но без него… Зачем ей жить? Диана опять впала в беспамятство.
– Глеб, Глеб, – бредила она.
– Я здесь, – услышала она голос Димы.
Диана приподняла голову от подушки.
– Что ты врёшь? Глеб, позови, пожалуйста, Глеба.
Он бы что-нибудь сделал, он бы спас её. Он такой сильный.
– Мы сообщили ему, он сказал, что ему всё равно, – соврала Ольга Викторовна.
Всё, он не придёт, он не любит её и не хочет. Если бы она умерла, его бы это не тронуло.
– Не смей ему звонить, – прошипела мать Юле.
Но Диане становилось только хуже, и врачи уже начали разводить руками, она почти не приходила в сознание. Глеба тоже больше не звала, лежала, как мёртвая.
Юля вышла из больницы, смотреть, как умирает сестра, она больше не могла. Мать сказала не звонить Глебу, но у неё и телефона то его нет. Ладно, она съездит к нему в офис или домой, где-нибудь найдет.
У Глеба было совещание, когда в дверь постучалась растерянная секретарь.
– Глеб Александрович, там девушка очень вас просит по срочному делу, я ей сказала, что вы заняты, но она настаивает. Сказала, что её зовут Юля.
Глеб извинился и вышел.
– Юля? Что случилось такого срочного?
– Диана умирает. Она попала в аварию, она в больнице и всё время зовёт тебя.
Глеб побледнел.
– Влад, – крикнул он в дверь, – доведи совещание до конца.
Узнав адрес больницы, Глеб прыгнул в машину и рванул с места. Юлька помчалась за ним, но быстро отстала, её машина не была такой быстроходной.
Глеб летел со всей скоростью. Господи, только не забирай её, второй раз он этого не переживёт. Эллу не спас, Диану спасти обязан. В больнице были не приёмные часы, но Глеб сунул деньги, и его пропустили. Он вихрем ворвался в палату, и рухнул перед кроватью на колени. Он нашел её руку, такую тоненькую, и прижал к губам.
– Девочка моя, как же так?
Диана открыла больные глаза. Он ей привиделся? Она в бреду? Но нет, он целует её руку, гладит волосы, и ей становится так хорошо.
– Ты всё-таки пришёл.
Он уже видел такую картину, он на коленях, целует холодеющие руки. Но это не подъезд, это больница, здесь врачи, да и Диана хоть и бледная, но печати смерти на лице нет, нет кровавых пятен, открытой раны, она живая, тёплая. В последние минуты жизни у Эллочки заострились черты, потемнели глаза, Глеб облегчённо вздохнул, этих признаков у Дианы не было.
– Как я мог не прийти? Малыш, ты должна поправиться.
– Мне сказали, что ты не хочешь меня видеть.
– Бред какой. Как ты могла такое подумать? Мне никто не сообщил, иначе, я бы давно был здесь.
Из глаз Дианы полились слёзы.
– Я разбила твой подарок, прости меня.
– Ерунда, главное, что с тобой всё хорошо. Тихо, малышка, тихо, не плачь. Я рядом.
Малышка? Он назвал её малышкой? Это обращение давно забыто и похоронено вместе с Эллой, ни одну женщину он больше так не называл, никогда. Малышка у него была только одна. Что это с ним? Как вырвалось у него это слово?
А через час в палату зашли Дима и Ольга Викторовна и остановились, как вкопанные.
– Ты? Что ты здесь делаешь? – чуть ли не закричала мать Дианы. – И почему ты в верхней одежде? Здесь лежит больной человек.
Глеб со злостью, стянул с себя куртку и швырнул её на пол.
– Ну ка, пойдём, выйдем. Пару слов надо сказать.
– Не уходи, – испугавшись, схватил Диана его за руку.
