– Глеб, ты что с ума сошёл? Девять утра, воскресенье! Мы ещё спим, дочка наконец дала нам время выспаться, а ты…, – взяв мобильный телефон, стал шипеть на Глеба Влад.
– Маша умерла. Макс хочет нас видеть, поехали, – оборвал его Глеб.
– Как?
– Быстро одевайся, жду тебя в машине.
Глеб нервно курил, ожидая Влада. Он вдруг понял, что знал, что она умирает, об этом кричал весь её внешний вид в их последнюю встречу. И ещё эти разговоры, прощания. Знал, и ничего не сделал. Что же с ней стряслось? Можно ли было ей помочь? Если можно было, а он не помог, он себе этого никогда не простит.
В машину ввалился бледный, испуганный Влад.
– Что случилось, ты знаешь? – спросил он.
– Нет, но, думаю, что сейчас узнаем. Ты хоть шнурки завяжи, завалишься ведь где-нибудь, ещё и тебя будем по асфальту собирать.
– А ты на дорогу смотри, а не на мои кроссовки, – ответил Влад и начал зашнуровываться.
Макс открыл им дверь и упал на руки Глеба.
– Волк, как, как? Это невозможно… У меня сердце разрывается на части.
– Помоги дотащить его до комнаты, – кивнул Глеб Владу.
Они донесли Макса до комнаты и положили на тахту. По всей комнате были разбросаны Машины вещи, в воздухе ощущался запах её любимых сладких духов.
– Макс, как же? – спросил Глеб.
– Водки, дайте мне, я так не могу. Ребятаааааа, спасибо, что приехали.
Влад налил всем водки, они выпили, не запивая.
– Она болела, она давно болела, – через икоту начал говорить Макс, – она никому не говорила, даже мне. За неделю до её см…, до сегодняшней ночи, когда ей стало совсем худо, она уже не вставала и ужасно выглядела, она сказала, что больна, но скоро поправится. Я поверил, а она… она знала, что уже не встанет. Волк, Влад, как же? – с новой силой зарыдал Макс. – Я же не знал, чем она больна.
Влад молча подобрал с пола смятую медицинскую справку, датированную очень давно.
– Глеб, это рак лёгких, – дрожащим голосом сказал Влад.
– Я не знал, ребята, она ничего не говорила, не лечилась, была такой, как всегда. Ну кашляла немного. Если бы я знал, я бы стал таскать её по врачам, хоть за волосы. Но я только сегодня нашёл эту справку в её вещах.
Глеб закрыл лицо руками.
– Влад, налей ещё водки, нам всем надо выпить, – сказал он.
– Как пережить это? – спросил Макс, и прижал к груди кожаное светлое платье, её любимое. Только Макс не знает, что это платье купил ей Глеб перед поездкой в Сочи. И что он со страстью расстёгивал эти кнопки в их первый вечер на море. И вдруг, как обухом по голове, она умерла, её больше нет. И никогда, никогда он не расстегнёт больше эти кнопки.
– Глеб, как ты это пережил? – вернул его из круговорота воспоминаний голос Макса.
У Глеба сердце рвалось на части, он не знал, что ответить. «Она ушла от нас, ушла…», – снова слышал он голос врача, и чувствовал, как его отрывают от её ещё теплого тела. Ему снова было больно, боль душила его, горе тащило на дно, и ледяные волны смыкались над его головой. Нечем дышать, не за чем жить…Он вернулся на несколько лет назад, умерла не Маша, умерла Элла, её больше нет, и он никогда этого не переживёт.
– Я вызвал ночью скорую, её увезли, а потом позвонили, и спросили, почему я не сказал, что у неё онкология, у неё от лёгких ничего не осталось и метастазы везде. Как же ей было больно…
Макс завыл, мял платье, словно оно приближало к нему Машу. На месте Макса мог быть Глеб, потерявший супругу. Ведь он думал в своё время жениться на Машке, ну, может, не жениться, но жить вместе. А может быть, живя с ней, он смог бы спасти её дорогим лечением, хорошими врачами. Мог бы, если бы заметил, а заметил бы он? Ведь он ничего вокруг не видит, вот и Диана сейчас на последних месяцах, возможно, ей тяжело, но ему всё равно. Всё равно. И Эллу он потерял, потому что не слышал угроз Ирины, и Маша кашляла и молила о помощи, он не обратил внимание. Это его надо убить, уничтожить, наслать тяжёлые болезни, заставить умирать в муках, потому что он, кроме себя и своего собственного Я, ничего не видит, не слышит, и не хочет воспринимать.
– Выпьем ещё, – сказал Влад и раздал стаканы, – Господи, боже мой, почему она не захотела лечиться? Ведь, согласно справке, была начальная стадия, операбельная.
– Там её дневник, я не могу его читать, – ответил Макс.
Надо что-то сказать Максу, как-то поддержать. Он и так взял в жёны свободолюбивую девушку, терпел много лет её измены, пропадания из дома.
– Надо взять себя в руки. Макс, ты слышишь? Маша, оказывается, была очень сильным человеком, как он могла, испытывая ужасные боли, вовсю веселиться? –спросил Глеб.
– Она плакала по ночам,а последнее время сильно похудела, почти ничего не ела. Почему я ничего не знал? Почему?
– А днём, наверное, находила в себе силы не показывать и виду, как ей больно, – предположил Глеб.
