Чуть ли не на цыпочках Элла прошла в кухню-столовую и остолбенела: огромные окна, барная стойка, тёмно-красная тяжелая массивная мебель, современная техника, которую удивительным образом вписали в старинный интерьер. Оглядываясь, она поставила пирожные на большой дубовый стол.
– Это прихоть моей матери, – пояснил Глеб, – как будто в баре.
– Ничего подобного не видела в городской квартире. Где же твой брат?
– У себя, хочешь познакомиться?
Потупив взгляд, Вовка зашёл на кухню. К Глебу постоянно приходили девушки, но, чтобы его официально представляли им, или они желали с ним познакомится, никогда. Но эта милая зеленоглазая Элла обняла его, сказала, что очень рада познакомиться с братишкой Глеба и вручила ему его любимые сладости. Вовка искренне улыбнулся и с детской доверчивостью тут же полюбил её.
В невероятных размерах гостиной, Элла подошла к сверкающей ёлке.
– Это для Вовки, он как ребёнок верит в чудо, – пояснил Глеб. – Впрочем я тоже теперь верю.
Он обнял Эллу.
– Почему я? – прошептала она, когда он целовал её.
Её глаза так близко, смотрят на него, ожидая ответа. На Глеба нахлынула такая волна чувств, что он даже испугался. Как сказать ей, как признаться? Да, что это с ним? Он не знает, как признаться в любви? Да ведь он всегда находил для этого тысячи красивых фраз, не любя, он мог говорить об этом так проникновенно, что ему верили. И вот сейчас в его объятиях любимая девушка, а он не знает, что ей сказать. А она ждёт, смотрит ему в глаза, в груди щиплет и сжимается сердце, стучит в висках, он тонет в изумруде её взгляда, и тут его прорывает, поток признаний льётся из его уст. Под сверкающей ёлкой стояли двое, целовались, говорили и почти плакали от любви друг к другу.
А потом его комната и она, наконец, в его постели, она уже не стесняется и ничего не боится. Горит маленький ночник, звучит тихая музыка из колонок и её еле слышные стоны, и его горячий шёпот. Устав, они засыпают вместе, чтобы с утра вместе проснуться.
– Твоя комната не похожа на остальную квартиру, – оглядываясь, сказал утром Элла.
Вчера она не рассмотрела, он принёс её на руках сюда, свет они не включали.
– Да, я сделал здесь по своему вкусу, ибо вкус моей матери очень специфичен.
Элла, закутавшись в простыню встала и прошлась по комнате.
– Мне очень нравится, светлая, современная. Хоть и не вписывается в общий интерьер.
Она нажала пальцем клавиатуру синтезатора.
– Ты мне поиграешь? Я слышала от тебя только гитару.
– Конечно, малышка.
Она подошла к большому окну.
