Уже через несколько минут я сидела на кухне и с огромным удовольствием поглощала суп-пюре. Пока что я могу есть только такое, иначе меня буде выворачивать. Сидящий на против парень говорит, что моя мать хороший человек, и я едва не давлюсь соком. Кажется, они поладили. Я говорю, что ещё как минимум месяц проживу одна, но он почему-то довольно усмехается. А потом говорит, что если я не верну прежнее тело, то он каждый день будет контролировать всё, что я делаю. Я ему поверила. И решила, что лучше я буду хоть немного питаться.
Когда Акаши ушёл домой, я помогла маме собрать вещи и под вечер она попрощавшись со мной уехала в аэропорт, где с тремя пересадками они попадут в наш Красноярск. Моя карточка разблокирована, и теперь, у меня нет ни каких ограничений в бюджете. На карточку ставили лимит, потому что Рио любил тратить деньги, а по сколько я теперь практически официально живу одна, то и лимит ставить не нужно. Я сделала все уроки на неделю и легла спать только в пять утра. Но думаю, это того стоило. Я хоть и проснулась всего лишь в полдень, сил во мне было больше, чем обычно, умывшись, одевшись и позавтракав, я отправилась по магазинам, запасаться продуктами и предметами первой необходимости, бытовой химией и прочей мелочью. Наша жизнь строится из мелочей, у каждого человека своё мировоззрение и своя судьба. И каждый по своему воспринимает её. У каждого своё понимание «cʼest la vie»*.
Саюри сидела в парке, что находился в нескольких кварталах от её дома и бездумно глядела на гладь искусственного пруда. События годовой давности душили изнутри, шея болезненно заныла, когда она вспомнила глаза цвета самого голубого неба, такие же холодные, как ледники Гренландии. Там, под слоем водостойкой косметики скрываются следы её ошибок. Она может и отличалась от Мей, но тоже попала под горячею руку Аоки Хоши. Но та, наверное, даже не знает, что оставила шрамы на шеи Тибы, до ужаса похожи н жабры.
— Ты мне надоела, Тиба — произносит розововолосая, сжимая шею девушки и приподнимая ту над полом. Не без удовольствия наблюдая за тем, как девушка начинает задыхаться, пытаясь схватить её за руки. Она резко дёргает руку до того, как блондинка успевает вонзить в её тыльную сторону ладони ногти. По алебастровой коже бежит алая кровь, окрашивая белую майку в ярко-красный. А в медовых глазах стоят слёзы.
— Как ты можешь быть такой жестокой? — сдерживая рыдание произносит девушка. Стоящая напротив не то соперница, не то враг, смотрит на неё глазами по истине демонического оттенка. С её руки на пол капает кровь, но ей на это плевать, как и на боль девушки что сидит перед ней, — Тебе так нравится видеть чужие страдания?
— Мне всё равно.
Тогда, Тиба ещё не знала, что Аоки Хоши уже четыре года сидит на мощнейших обезболивающих. Она тогда ещё не знала, что её боль, ни что, по сравнению с той, что чувствовала эта бестия ежесекундно.
Почему-то в тот момент она вспомнила про Курихару Рей, девушку с немение печальной судьбой чем у неё самой. Она бы не сказала, что не сочувствует ей. Но и не видела поводов её жалеть, в конечном итоге в этом не было нужды. Она даже если и сломалась, то не выглядела таковой. Жила относительно спокойной жизнью, пробилась в элиту Ракудзана. Ну вот просто всё было, чтобы жить спокойно. Но она выбрала самый трудный путь. Влюбилась в Акаши, а ведь он, заранее знал, что это не продлится долго. Ведь, все Они знали, Аоки Хоши будет биться за своё до конца.
По классу ходил Араи-сан, учитель математики, и раздавал наши проверочные работы. Я ждала свою практически с замиранием сердца. Чтобы не вылететь из класса, нужно писать все тесты, даже мелкие, выше чем 75 баллов. Стоит ли говорить, что даже не смотря на то, что я почти пять лет проучилась в классе с углублённым изучением математики, я всё ровно её плохо понимала. Точнее, понимала я прекрасно, но когда дело переходило от теории к практики, выходило всё из вон рук плохо.
— Не плохо, Курихара, ещё немного, и догонишь своего брата, — тихо комментирует учитель, кладя на мою парту листок с проверочной, 81/100. Ура! Когда все листочки розданы, учитель что-то ещё говорит, и мы начинает новую тему. Я скашиваю взгляд на своего соседа справа, Акаши. Как я и думала, максимальный балл. На большой перемене я ухожу на крышу, где в такое время года очень хорошо: солнышко светит, птички поют, аловолосые демоны не достают. Так, не в ту степь ушла. К тому же, мне не комфортно есть там, где много народа. Особенно, когда все принимают меня за больного анорексией.
— О! Это же наш «Ангелок». Где крылышки потеряла? — знакомые люди, куда не посмотри. Вот передо мной стоит «Пташка» и её подружки, только их количество значительно выросло с нашей последней встречи. Ну тогда я в конечно не специально их покалечила, но сейчас, я готова повторить это уже намеренно.
