Усмехнувшись, я села на пуфик перед трюмо ожидая прихода визажиста. Делать что-то самой было катастрофически неохота. Я знала, что приём будет что-то с чем-то, но всё же, это несколько раздражало. Благо мой жених уже назначен и куча стариков не будет пытаться свести меня с их отпрысками. Единицы тех, кто попробует пойти против Акаши. Так было всегда. Даже если пойдёшь против них, то рано или поздно тебя сровняют с землёй. Тоже могу сказать и про мою семью. Мы единственные кто ещё может бороться с этой корпорацией, есть ещё несколько крупных холдингов на территории страны, но они работают не так чисто, чтобы им нельзя было чем-то пригрозить. В конечном итоге в наше время, а тем более в нашем мире всё решают деньги и связи. Коих в наших семьях предостаточно для того, чтобы заткнуть любого. Губы исказила плотоядная усмешка, когда я вспомнила о том времени, когда моя родословная и статус не влияли на мои успехи. На стритболе были все равны. Я, Масуми, Макато, Такео и Лео, дети совершенно разных сословий, тот возраст, когда гордыня может захватить сознание. Но мы играли, общались и плевать мы хотели на то, что мы совершенно из разных миров. Скажи десятилетнему ребёнку, что он выше по статусу всех в школе и он будет чувствовать себя неуязвимым королём. Хотя, по-сути, оно так и есть. Почему-то не меня, не Масуми не задел этот порок. Однако это не спасло нас от той жестокой системы, что была в нашей семье. Едва ли намного слабее чем система у Акаши. Я не училась в начальной школе, у нас с братом было домашнее обучение. Глубина и сложность которого не в какое сравнение не идёт с обычными и даже элитными школами. Моя мать не была так добра, как мать Сея, и именно она настаивала на суровом образование даже больше, чем отец. Моя мать была третью дочерью главной ветки семьи Ёсида. Вернее сказать клана. Иерархия, устоит, традиции и законы этой семьи, не меняются уже сотню лет. И моя мать горела идей возродить из пепла некогда великий клан Ониширо. Семья Аоки появилась на пепелище великого клана. На тех крупицах достоинства и традиций, что остались от него. Моя прабабка, Куроен Ониширо, была первой наследницей нашего клана, но сто лет назад когда на территорию пожаловали гайдзины, она влюбилась в английского офицера, родила ребёнка и забрав половину состояния семьи бежала. Клан остался на попечение двух младших братьев, которым тогда было только по двенадцать, и кучи бастардов предыдущего главы. В результате междоусобицы клан пал ниц и об его существовании забыли. Только спустя десять лет мой прадед, младший брат Куроен, женился на внебрачной дочери чудом уцелевшей императорской династии и начал строить новый клан. И меня готовили к тому, чтобы я не повторяла ошибок этой женщины.
— Молодая Госпожа, к Вам пришли, — горничная низко поклонилась пропуская в комнату женщину средних лет. Я посмотрела на женщину, кивком приглашая её войти. Горничная низко поклонилась и выбежала из комнаты. Кратко рассказав женщине, что от неё требуется, я уселась на стуле поудобнее. Наблюдая в отражение за тем, что творится с моими волосами. А позже и лицом. Когда всё было законченно, из зеркала на меня смотрела довольно-таки красиво накрашенная девушка, мои волосы были собраны в сложную высокую причёску, только несколько прядок обрамляли лицо. На мне было тёмно-синее, практически чёрное платье в пол, до груди ткань была плотной и облегала тело как вторая кожа, в зоне декольте была бежевая вставка поверх которой от самого горла была вышивка из разнообразных камней. На руке блестели браслеты, а каблуки до безобразия натирали пятки. Ненавижу приёмы.
Около ворот дома меня ждала машина Акаши, а сам наследник корпорации сидел внутри и ожидал меня. Наши отцы уехали ещё три часа назад, так как у них была какая-то деловая встреча с другими компаниями недалеко от места проведения приёма. Когда я села в машину, парень только мельком взглянул на меня, что несколько задело моё самолюбие, однако вида подавать я не стала. Но ладонь поверх его ладони, всё же положила.
Я глубоко вздохнула, выходя из машины под руку с Акаши. Приём был в честь нашей помолвки.
Первым кого я увидела, это был Игараси Кента, чьё выражение лица говорило само за себя. Его любовь. Его маленький гайдзин была потеряна для него навсегда. Он наверняка уже узнал о том, с кем она встретилась в день их ссоры. В том парке.
— Тебе не везёт с девушками, Игараси, — спустя несколько часов, я всё же подошла к нему. Он понимал о чём я говорю, и печально усмехнулся.
— Как будто я виноват, что влюбился в тебя тогда, — огрызнулся брюнет, — Но я не думал, что с Рей так получится. Я не ожидал такого. Как удар исподтишка.
— В этом ты прав. Даже я удивилась, когда ко мне поступила информация, — я хмыкнула, ловя на себе угрожающий взгляд со стороны Сея. — Ты уже проиграл эту войну. Они никогда не была не твоей, ни даже Сейджуро.
— Я знаю. — голос того, кто смирился со своей участью.
Я смотрела на человека, что недолжно было быть в этой стране.
Человека, которого я уже никогда не ожидала увидеть.
