— Вадим сказал мне, что у тебя был рак, — скорее всего мой брат знал о том, что парень сидящий передо мною жив.
— Прогнозы врачей были не утешительными, он сказал это, чтобы ты не сомневалась в моей смерти, — я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Олег жив. Выжил. И все знали, или почти все, кроме меня.
— И сам пожалел об этом, — говорю я, закатывая рукав водолазки, демонстрируя тонкие рубцы на запястье. Парень вскакивает и хватает меня за руки, так быстро и резко, что я даже ойкаю от неожиданности, — У меня были сотни нервных срывов. Когда меня привезли в Японию, я была скелетом с огромными мешками от недосыпа и истерик, синяками на сгибе локтя от ежедневных уколов сильно действующих антидепрессантов и успокоительных.
Он имел право знать об этом, больше, чем кто-либо другой. Плитка за моей спиной едва не крошится, когда кулак Олега впечатывается в стену. С его костяшек течёт кровь и мне становится дурно.
— Прости Саша, они всё решили без меня, — его голос пропитан сожалением, ему больно, больнее чем мне, — Если бы я мог, я бы запретил им так с тобой поступать.
— Самым страшным последствием было не это, — Олег поднимает на меня свои зелёные глазами, и мне становится слишком больно. Но он должен знать. Стены между нами не будет. Никогда. Люблю ли я его? Да. И всё это время все мои срывы и истерики были только из-за того, что я понимала, что я всё ещё его люблю. — У меня развилось расстройство прерывистой вспыльчивости. Неконтролируемые вспышки гнева. Если меня разозлить, я могу покалечить и забыть об этом.
— Блять!
— Олег… — тихо зову я парня, что сейчас даже не хочет смотреть мне в глаза. Словно это он виноват в том, что произошло. Не я, не он невиноват. — Посмотри на меня.
Но ответа нет, он просто смотрит в пол. Я хватаю парня за шею и тяну на себя крепко обнимая его. Он такой родной, что сердце сжимается от боли. Ничто в этом мире не сравнится с ним. Наши губы встречаются, даже если он и не хотел этого, он всё равно ответил мне. Кого он обманывает? Он хотел. А сейчас он просто считает, что не имеет никаких прав на это. Это не так. Я люблю его. Всегда любила.
— Олег, я люблю тебя, и всегда любила.
Он крепко обнимает меня, и мне не хочется его отпускать. Моё.
— И я тебя, — его руки горячие. Нет, я сама горю. Всё из-за него, всё встало на свои места, — Расскажи мне всё, что случилось с тобой здесь.
— Хорошо, — я спрыгиваю со столешницы, и схватив его за запястье тяну наверх. В свою комнату. Там я сажусь на кровать и облокотившись спиной на стену начинаю свой рассказ. Самого начала. О старой школе в Токио, о поступление в Ракудзан. Обо всём, о том, как меня едва не убил Маруяма, рассказала об Акаши, Аоки. О том, что происходило со мной в школе, о тех драках, о тех предательствах. О том, как люди, которых я называла своими друзьями натравили на меня других учеников. Рассказала обо всём, что было между мной и Акаши, рассказала и про Кента. Судя по взгляду Олега, ему не нравилось, что я спала с кем-то. Но и сильно он тоже не расстроился, всё же моя невинность принадлежала ему.
Я просто забралась к нему на колени, и обняв его наслаждалась тем что он жив. Олег водил руками по моей спине изуродованной шрамами и тоже молчал. Казалось, что время остановилось именно для нас. Что больше нет никого вокруг. Всё в этом мире сузилось только до одной крохотной точки. Мы. Хотелось просто растворится и забыть обо всём, что было до этого. Хотелось просто вернуться к жизни.
— Всё будет хорошо. Теперь. — последнее что я слышу, прежде, чем проваливаюсь в нирвану.
Тиба и Танака смотрели на то, как в зал входят Акаши и Аоки держась за руки. Ямагучи стоял рядом со входом, под пиджаком которого был бронежилет. По рации он переговаривался с коллегами, проверяя всё вокруг. Никто не откажется от возможности пристрелить парочку конкурентов, по этому все возможные точки снайперов проверялись нарядами «ЧОП»** едва ли не каждые пять минут. Могло случится всё что угодно.
— Хо-чан счастлива, — тихо говорит блондинка, смотря на то, как подруга детства принимает поздравления от глав других компаний.
— Да, она долго ждала этого, — модель улыбается смотря на весьма красивую пару. Шрамы под высоким горлом платья жжёт. Она знала, что сама была виновата в том, что Аоки разодрала ей шею. Но осадок остался, и это жгло изнутри. Словно убивало.
— Она хочет устроить «свидание» с Такеши, — сквозь зубы цедит девушка, карие глаза сужаются, и она сама становится словно выточенная из камня.
