– Эээ… да нет… не знаю я… Просто он рассказывал, как по пути домой на ваш отряд напали огненные и металломанты из Эны.
По бегающему взгляду и дерганым движениям я поняла, что парень привирает. Он мог услышать о готовящемся походе от отца, матери или самого Эйдана. Если узнают, что он болтает о таком секретном деле налево и направо, устным выговором мальчишка не отделается.
У нас за такое языки отрезали.
Я мягко улыбнулась:
– Не бери в голову, Эйлани. Сегодня ты отлично занимался, можешь отдыхать.
– Да не буду я отдыхать, учитель Мирай. У меня еще две тренировки. Ну, я пошел! – он сначала попятился, потом помахал мне рукой и был таков.
Я тоже некоторое время улыбалась. Не потому, что мне было весело, а потому, что мышцы лица свело и я не могла расслабиться. Внутри бушевала буря, но она была ледяной. Холод пополз по кистям и предплечьям, скользнул по спине – волоски на затылке встали дыбом.
Я слышала, как после пространственной ловушки и нападения Дан кому-то говорил, что пора навести порядок в этом осином гнезде. И его реакция на мой печальный рассказ показалась несколько странной, он так замолчал и напрягся. Теперь же я видела в ней особый смысл. А что, если?..
Картинка в голове обрела четкость. Откуда-то я знала, что это не домыслы, а правда. Интуиция редко меня подводила. Эйдан отправился в земли огненных кланов, чтобы проредить их численность и отвести угрозу от границ Сеттории.
Ненависть нахлынула жгучей волной, от которой скрутило внутренности. Во рту стало горько, я вновь почувствовала вкус пепла на языке и запах дыма, как в тот кошмарный вечер. Тидрэ Саар обещал пощадить мой отряд, если я буду послушной. Откуда наивной девчонке было знать, что он лжет?
Солнце светило все ярче, будто издеваясь.
Я слепо побрела к себе. Мысли мои были не здесь, они унеслись далеко-далеко. Я едва могла дышать. Боль и ненависть были ледяными, пронесенными сквозь годы. Чувство не сгорело, не забылось, не развеялось. Я ненавидела так, будто все случилось вчера, а не восемь лет назад.
Я поклялась, что убью Саара. Эйдан знал нашу историю, но все равно промолчал. Он не смешивает долг и личное, и правильно делает.
Зато я неправильная.
Пыталась стать мягче и научиться прощать, любить, хотела нравиться, но настоящую натуру не скроешь под слоями нежнейшего шелка. Надень я самое женственное из платьев, нутро останется тем же. Есть во мне какая-то червоточина, гниль, иначе нельзя так холодно и расчетливо планировать убийство.
Даже худшего из своих врагов.
Семенящие по дорожке женщины из свиты Саяны подумали, что я улыбаюсь им. Они ответили вежливыми кивками, а я чуть не рассмеялась. Неловко вышло, но улыбалась я, представляя, как долго и мучительно убиваю Саара, а в конце отделяю его поганую голову от тела.
Возможно, я выдаю желаемое за действительное, цепляюсь за призрачный шанс. Меня накажут, если я это сделаю, но Таари всегда добиваются своего. Я не найду покоя, пока не увижу мертвого Тидрэ Саара. Перед этим я загляну ему в глаза и спрошу, помнит ли он меня. Отомщу не только за свой отряд, но и за мать, и за бабушку, которые жили в плену, хотя им обещали защиту и кров.
Он получит сполна.
Я распахнула дверцу в покои и ввалилась внутрь, шаря взглядом по стенам. Служанки убрали сожженную картину Оюри, вытерли пыль и сменили постельное белье. Здесь все еще пахло свежестью и мылом, но ничто не могло перебить запаха гари.
Потом я обнаружила себя на полу. Сидела, скрестив ноги и методично постукивая костяшками пальцев по доскам. Я успела содрать кожу до крови, перед глазами плавали разноцветные пятна. И лица, лица, темнота, ожидание смерти и столпы желтого пламени.
Я сморгнула одинокую слезу. Зря думала, что смогу измениться и изменить свою судьбу. Как говорит господин Сандо, нельзя сойти с пути боевого мага, он оборвется только вместе с жизнью.
Эйдан не может лишить меня мести, это несправедливо. Она только моя, я носила ее внутри годами. И Саар тоже мой. Близкий, почти как любимый, только наоборот. Я никому его не отдам.
Я распахнула сундук.
Прекрасно! Темно-серый костюм, маска, бесшумная обувь – все на месте. Я бы не простила тетушку Ризэ, если бы в последний момент перед отъездом она это выкинула и заменила кремами или бусами.
По венам растеклось предвкушение с возбуждением. Как удачно Искен и Рэйдо обнаружили брешь в защите, надеюсь, ее не успели залатать. Из Лекайи, военного и торгового центра Сеттории, вели два выхода. Даже если желающий покинуть город не отмечался у стражей, защитный купол считывал его ауру. Таким образом, покинуть столицу нелегально было очень трудно, почти невозможно.
Но я верила в успех. Прежде мне доводилось вскрывать защитные плетения разной степени сложности, и на этот раз должно получиться.
Я ощутила слабый укол совести. Ведь не сказала Дану о бреши нарочно. Как чувствовала, что последую за ним. Интуиция не солгала.
О реакции Грома я старалась не думать, чтобы страх увидеть злость или разочарование в его глазах не сбил мой настрой. У него будет выбор: принять меня такой, какая я есть, или отречься.
Иного не дано.
***