И Рэйдо с Искеном отправились к другим дипломатам. После гибели Асая нас осталось шестеро, но остальные не искали нашего общества. Тибаст Сэми признавал только таких же, как он, целителей, считая боевых магов тупыми и неотесанными. Шите из рода библиотекарей был угрюмым молчуном, а плоские шутки Саира мне не нравились.
Вскоре я пожалела о решении пройтись. Стоило мне появиться в поле зрения, все бросали свои дела и пялились на меня. Я всегда предпочитала скрытность, а сейчас казалось, что меня заставили выйти голой на площадь.
Я окликнула нового знакомого, Мая Бунье.
– Мирай? – он удивился. – Ты что-то хотела?
Я осторожно огляделась и поинтересовалась вполголоса:
– Ты не видел, куда увели женщину, у которой пропала дочь?
– Видел, – кивнул тот и указал мне за спину.
Я обернулась. Несчастная мать стояла у стены дома, сжимая в руках тряпку, похожую на платье. Рядом застыли два мрачных сетторца.
– Сейчас с ней Джен и Лейо, они лучшие поисковики в отряде. Если девочка жива, они ее отыщут.
Казалось бы, какое сетторцам дело до одной из тысяч крестьянских дочерей? И все же…
– Спасибо, Май.
Я прошла мимо недоуменно моргающего Мая, мимо кучки сетторских магов. У одного на коленях сидел мальчишка лет четырех и, давясь от жадности, уплетал лепешку. А воин умилялся и что-то рассказывал своим товарищам.
Я хмыкнула. Не верилось, что это происходит со мной. Как будто уснула и не могу выбраться из сна.
Когда я приблизилась к несчастной женщине, ее уже покинули Джен и Лейо. Кто из них кто, я так и не поняла – мужчины были похожи, как две капли воды.
Крестьянка подняла на меня усталые заплаканные глаза. Я не знала, что можно сказать в утешение. Мысли не отпускали, я все это время думала о ее дочери.
Она заговорила первой:
– Ди так похожа на вас, госпожа. Ей всего тринадцать, – слезы покатились по худым щекам.
– Ее найдут. Не переживайте.
И видно, что женщине так хочется в это верить. И в то же время все слишком хорошо знали, что означает пропажа человека. Почти никто и никогда не возвращался.
Но мне ведь удалось. Я тоже однажды пропала.
У меня не слишком хорошо получалось утешать горюющих, поэтому я кивнула, дотронулась до локтя бедной матери и медленно пошла в другую сторону.
– Тсс! – еле слышный звук заставил обернуться и удивленно распахнуть глаза.
Прячась в темном проходе между двумя хижинами, на меня смотрел мальчишка. Светлые глаза казались огромными на исхудавшем лице, уши торчали, а указательный палец прижимался к губам.
– Тебе чего? – поинтересовалась я негромко и бросила опасливый взгляд в сторону лагеря.
Но этот паршивец только рукой махнул и исчез.
Ругаясь про себя, я юркнула в проход и попала на задний двор, заваленный хламом. Там же топтался светловолосый мальчишка лет девяти.
Что ему надо?
Он подождал, пока я подойду ближе, и зашептал:
– Я знаю, где она, но ей требуется помощь.
– Кто? Пропавшая девочка?
Тот кивнул.
– Я нашел ее, но магам нельзя это знать, – малец бросил настороженный взгляд мне за спину.
– Я тоже маг.
Он цепко схватил меня за руку и потянул за собой.
– Ты наша. Шиссайка. Идем со мной, госпожа.
– Куда? – я строго взглянула на него.
Мальчик затрясся, как молодое деревце на ветру.
– Клянусь, госпожа, я говорю правду. Пусть поразит меня священная молния, – он скрестил средний и указательный пальцы в знаке истины. – Ди на окраине деревни, совсем рядом.
Ох, чувствую, я об этом пожалею! Но глаза мальчика умоляли, он торопил меня и вел темными закоулками, опасаясь, что нас могут увидеть.
– Почему ты не сказал ее матери?
– Она помочь не сможет. Ди моя подруга, и ей очень плохо. Она может умереть.
Я твердо решила, что только посмотрю, а потом сразу доложу обо всем Грому. Сейчас мы должны ему подчиняться во избежание проблем.
– Так что с девочкой?
– Я точно не знаю.
Показалось, что мальчишка лукавит. Я схватила его за плечо и развернула к себе. Он тут же поник и шмыгнул носом.
– Ладно, сама посмотрю.
Как любит говорить Искен, это не проблемы ищут меня, а я их. Что случилось с девочкой такого, что сетторцам об этом говорить нельзя? Надеюсь, ничего ужасного.
Внутренний голос твердил, что я поступаю неразумно. Но мы почти у цели, на этом краю деревни никто не живет. Дома заброшены. Из раззявленных окон торчат ветки, крыши давно провалились и сгнили.
Я сразу поняла, о каком сарае говорил мальчишка. Он замер на месте и ткнул в сторону деревянной постройки пальцем. Стены могли рухнуть от одного дуновения ветра.
– Простите, госпожа, но дальше я не пойду.
Смелость оставила мальчугана, и он задрожал.
– Ладно, – я кивнула и на всякий случай приготовила боевое заклятье и хиту.
Левую ладонь привычно потянуло, под кожей рассыпались колючие искры.
Дверь, висящая на одной петле, натужно заскрипела, когда я к ней притронулась. За спиной раздался топот детских ног – маленький провожатый бросился наутек.
Вот сопляк бесстыжий! Он или обманул меня, или хитро скрыл половину правды. Впрочем, мне ли бояться? Чего я только не видела.