Почему именно он? Почему ко мне не приставили хотя бы одного охранника?
Может, Гром хочет лично проследить, чтобы я ничего не натворила?
Или я себя накручиваю, и нам просто по пути?
– Прошу прощения за своего брата. Искен не желал ничего плохого, – заговорила я, поравнявшись с мужчиной.
– Именно поэтому вы его побили.
Я в смущении прикусила губу.
– Совсем немножко. Так, по-сестрински.
Гром усмехнулся.
– Стихия накладывает отпечаток на темперамент, но куда большую роль играет воспитание и самоконтроль. У вашего брата нет ни того, ни другого.
– Мне обидно слышать ваши слова.
– Я привык говорить то, что думаю, – отрезал Гром.
– Поэтому дипломат из вас плохой.
– Как и из вас.
Мы замолчали. Я не знала, о чем с ним говорить. Покоя не давали слова Искена: «За кого ты?»
Почему он так сказал?
Тем временем мы ступили на узкий арочный мостик без перил, который нависал над небольшим озерцом. В звездном свете было заметно, как блестит чешуя резвящихся у дна рыб.
– Мы идем не через главный вход?
– Зайдем с террасы. Так ближе, – коротко объяснил Гром.
И мы снова замолчали.
Внутри зудело и не давало покоя странное чувство. Темнота, ароматы цветов и трепещущие на ветру травы только усугубляли его. Это было что-то, похожее на тревогу, неловкость, но не совсем. Я не находила себе места рядом с этим человеком.
– Можно вопрос, господин Эйдан?
Было непривычно называть его по имени, но не могу же я обращаться к нему «Гром» или «Эй». За такое можно впасть в еще большую немилость.
– Слушаю.
– Мне будет позволено гулять без присмотра? Тренироваться?
– Мой брат ясно сказал, что вы здесь не пленники.
– Да, – я кивнула. – Но он не вы.
Гром бросил на меня нечитаемый взгляд.
– Вы можете тренироваться и гулять, госпожа Мирай. В пределах разумного. Вам покажут полигоны для тренировок и расскажут правила, но это будет уже не сегодня.
Наконец мы ступили на дощатый настил террасы, обошли жилой корпус и остановились у дверей моих покоев. Гром коснулся ее ладонью, под которой вспыхнул бледный голубой свет.
– Я поставил на вашу дверь защиту, пропускает она ограниченный круг лиц. Для вашей же безопасности, – он посмотрел на меня из-за плеча.
– Спасибо.
– За что? Это часть моей работы.
– Наверное, вам неприятно возиться с теми, с кем еще недавно воевали?
И снова за язык что-то дернуло! Может, меня незаметно покусал Искен, иначе откуда эта тяга испытывать на прочность чужое терпение?
– Я же говорил, – он приоткрыл для меня распашную створку. – Что у меня нет к вам ненависти.
– Только… горечь? – я нахмурилась, вспоминая. – Или досада? Так вы говорили?
Он еще несколько мгновений смотрел мне в лицо, играя желваками. Потом произнес:
– Доброй ночи, госпожа Мирай.
***
Я еще некоторое время стоял возле двери, за которой она скрылась. Потом развернулся и зашагал прочь. Спать совершенно не хотелось. Может, провести тренировку?
Шиссаи снова оправдали репутацию несдержанных, наглых и невоспитанных особ. Точнее, один конкретный шиссай. Искен раздражал меня одним своим присутствием, и я бы раскатал его по земле тонким слоем, если бы не брат. Эйро такого не одобрит.
Молния тоже была не в восторге от выходки своего родича. Удивительно, насколько они разные, хоть и воспитывались в одной семье. У госпожи Мирай было хотя бы достоинство, в отличие от этого сопляка.
Но и она пыталась меня задеть. Как будто ей это нравилось.
Я понял, что уже долгое время пытаюсь воскресить перед мысленным взором ее облик. Если я силой воли себя не остановлю, то может запуститься необратимый процесс. Эйро что-то почувствовал, заподозрил. Брат куда проницательней меня и сразу понял, что надвигается нечто неотвратимое.
Мирай.
Это имя я повторил мысленно уже раз двести. Как заклинило. Это просто заноза, а не Молния.
Да никак!
«Нет никакого интереса, это все твои выдумки, Эйро. Интуит, который думает, что знает все о человеческой натуре».
Молния для меня – живое напоминание о моем промахе. Провале.
Следы этого я ношу на своем теле так же, как носит она. Я знаю, что от сквозного удара у нее должен остаться шрам.
И это все, что нас связывает.
Первая ночь под чужой крышей прошла спокойно, если не считать мутных образов из прошлого. Темного земляного колодца, лиц моих совсем юных друзей. Они были так далеко и одновременно близко, что, казалось, только руку протяни. Но у меня не получалось. Как и тогда, много лет назад.
Утром, едва проснувшись, я обнаружила, что моя кровать вдруг пустила росток. Перед лицом покачивался тонкий побег с тугим зеленым бутоном. Вот так подарочек! Сразу видно, здесь властвует магия земли и дерева, все вокруг пропитано их силой.
Умывшись и приведя себя в порядок, я выскользнула на террасу. Утро только начиналось: серое небо пронизали бледно-розовые лучи, на траве блестели капли росы. Приятная свежесть смахнула остатки сна, и я решила немного пройтись по саду. Это ведь не запрещено? Они сами говорили, что я могу гулять.