Даже когда он потянул запутавшийся пояс, чтобы полностью избавить меня от платья, я не стала противиться. Тяжелый шелк скользнул на пол, а рука Эйдана – по моему бедру.
– Ты не будешь раздеваться? – спросила, кое-как совладав с голосом.
– Сегодня это не лучшая идея.
– А как я буду отчитываться перед господином Сандо?
У меня это вырвалось скорее от волнения и желания разбавить накаленный воздух между нами. Мое замечание рассмешило Дана, он даже оторвался от своего увлекательного занятия.
– Прошу, не вспоминай этого желчного старика хотя бы в постели со мной. Иначе у меня может пропасть… – он тяжело сглотнул, – вдохновение.
Теперь уже смеялась я, но в следующий миг стало не до смеха. Я им просто задохнулась.
– Спокойно, – короткий поцелуй в губы. – Если тебе что-то не понравится, просто скажи.
Я кивнула, но не была уверена, что Дан этот кивок увидел. Воздуха внезапно стало так мало, что я застыла с приоткрытым ртом и… застонала. Я давно научилась молчать, когда боль была нестерпимой. Но разве можно хранить молчание, когда наслаждение нестерпимо?
Мы ходили по самому краю, но я не боялась порезаться. Эти шрамы я буду носить с удовольствием. Наше дыхание смешалось. Казалось, даже сердца стучат одинаково. Я подстраивалась под Эйдана, окончательно позабыв, кто я. Принимала его ласки и не думала, что может быть так хорошо.
– Надо постараться не сжечь кровать…
– Сегодня можешь жечь что угодно.
Эти короткие реплики давали небольшую передышку – вынести все сразу было невозможно. Да у меня сейчас сердце остановится!
– Это будет слишком расточительно… ой!
Эйдан прихватил зубами мою губу.
– Мирай, если ты не замолчишь, я буду так делать каждый раз.
– Вот так? Или… так?
– И так, и вот так.
– Тогда я согласна.
Я твердо решила молчать, а если захочется сказать очередную глупость – просто поцеловать Грома. И сосредоточилась на ощущениях, которые росли как лавина. Как туча, готовая пролиться дождем.
Он знал обо мне больше, чем я сама. И когда мир сузился до размеров игольного ушка, а потом разлетелся осколками, я вцепилась в его плечи. Тяжело дыша, нашла его губы и прижалась к ним, делясь отголосками своего удовольствия.
Эйдан подхватил меня и перевернулся на спину. Я уткнулась подбородком ему в грудь и спросила:
– Теперь говорить можно?
– Только не сегодня, Мирай, – он погладил меня по волосам. – Просто иди ко мне.
Я подцепила край одеяла, укрывая нас обоих, и устроилась у него на плече. Тело окутала усталость, потолок кружился.
– Спасибо тебе, – я вытянулась вдоль его тела и закрыла глаза.
– За что?
– За то, ради чего «можно сделать исключение».
– Ты неисправима, – выдохнул он. – Но меня все устраивает.
Я открыла глаза, когда в покои скользнули яркие солнечные лучи. Сонная и разнеженная теплом, потянулась и прижалась к Эйдану. В походах я обычно спала со своим братом и другом, зажатая между их телами, но то были совсем другие ночевки. В полном боевом обмундировании, когда мы были готовы подскочить и сразу вступить в бой.
А это утро было… нежным и таким домашним.
Приподнявшись на локте, я посмотрела на мирно спящего Грома. Такое зрелище раз увидишь – вовек не забудешь! Голова откинута набок, лицо расслабленное и спокойное, грудь мерно вздымается.
Совсем не такой, как в жизни. Даже моложе кажется, потому что война состарила нас обоих.
Я положила руку ему на грудь и, дурея от собственной смелости, коснулась щеки мягким поцелуем. Нахлынули воспоминания о минувшей ночи, тело наполнила сладкая истома.
Эйдан вздохнул и открыл глаза. Сначала моргнул непонимающе, увидел меня и выдохнул:
– Проклятье!
Тепло мгновенно сдуло ледяным ветром. Сердце пропустило удар.
Эйдан пожалел. Сейчас он скажет, что все было ошибкой.
– В чем дело? – спросила я.
Он протянул руку к моему лицу и убрал непокорные прядки.
– Я проспал. И забыл сдать ночной отчет Эйро. Раньше я никогда не забывал.
Я откинулась на спину и натянула одеяло на грудь. Умеет же он подобрать нужные фразы! И ничего с ним таким не поделаешь. Зато с души будто камень свалился.
– И это все? – поинтересовалась я иронично.
– А ты что подумала? Что я сбегу в ужасе от того, что натворил?
Он властно притянул меня к себе и уткнулся носом в шею, щекоча ее дыханием.
– Именно так я и подумала. Ты ведь такой совестливый.
– Теперь брат спросит, чем настолько увлекательным я был занят, что позабыл о своих обязанностях. И будет недоволен тем, что во время ночного дежурства я совращал одну приличную девицу.
– Он не узнает, – я потянулась к его губам. – Если ты сам не придешь с повинной. А я тебя не выдам.
Утренний поцелуй, вместо того чтобы взбодрить, наоборот разнежил. Так и форму потерять недолго. Но оторваться было выше моих сил. И хорошо, что Гром был того же мнения.
– Раз уж я безнадежно проспал, то побуду с тобой еще немного.
– Совсем Грома испортила его Молния, – я вновь улеглась ему на плечо и только сейчас поняла, что сказала.
Признала, что я его.
– Вчера я не успела тебе объяснить, почему повела себя так.