Вроде устаканились, потратив почти все ништяки, лишь пара самих грузовиков осталась. Но дорог нет, горючки нет, а значит и они не нужны. Зато уже есть воинство, способное защитить отчизну от желающих нагнуть нас и отобрать наше добро. Ну и передовое сельское хозяйство, которого даже у америкосов нет (так как их ещё не открыли, ибо и без них умников хватает). Чего, спрашивается, в супе не хватает? Какой горчинки с перчинкой, именуемых провокационным словом «адреналин»?
Сообщение об огнях в пещере вызвало лёгкое оживление. А вдруг там портал в будущее и можно вернуться?
— А смысл? — сразу всех остудил Борисов, — что там в будущем такого за что нужно цепляться?
— Я, пожалуй, тоже не хочу, — поддержал Валерий Иванович.
«Стариков» можно понять — здесь они нужны и важны, а там всего лишь дворецкий при олигархе и экспедитор при заводе. А то, что нет интернета и напузыренности развитой цивилизации не всех почему-то беспокоит. Мы уже привыкли жить с нужниками и без телевидения. Да и моральная составляющая велика — всё-таки целый край развиваем, а не живём для самих себя, считая, что «всё равно ничего не можем изменить».
Так что новость Быстряты достаточно быстро сошла на нет, тем более, что всё достаточно неопределённое и проверить что там такое нет никакой возможности. Даже если «портал» вдруг имеется, то есть ли вероятность, нырнув в него, вернуться по-бырому обратно и порадовать других?
У нас сейчас другой хайп имеется — Европа с Византией хлеба просят, ибо сами себе насрали выше крыши, не перелезешь! Викинги мочат франков, а в результате крестьяне ничего толком на своих полях (полях сражений, между прочим) вырастить не могут. Византийцы сходили и напинали придунайских болгар, якобы «святую веру» им принесли, а чем кончилось? Хлеба, которые имелись на пути славных воинов, вытоптаны, а местами и сожжены, многие люди ограблены, а значит временная труба хлебозаготовкам. И где, спрашивается, цивилизованным людям хлебушком разжиться, дабы перекантоваться?
Правильно, нужно посылать купцов в несусветные дали, где мир и благоденствие, и платить… платить… платить… Всю зиму будут вывозить наш очередной рекордный урожай, да ещё благодарить за это от всей души. Одна загвоздка — купезы уже знают, что не столько колобашки нам нужны, сколько с/х инструменты, домашняя скотина и наконечники для копий и стрел самого высокого качества.
— Серикжан Вольфович, а с чем сравнить наше войско? Как оно выглядит по сравнению с передовыми подразделениями Запада?
— По кавалерии скажу одно, у нас нет лёгкой конницы, только тяжёлая имеется. У византийцев такие называются клибанофорами и считаются самыми мощными воинами. Круче, чем у аваров в период их расцвета.
— Андрей, в научных кругах считалось, что клибанофоры превосходили даже рыцарскую кавалерию будущих веков, — добавила Мария, — но они были уж очень дорогими.
Ещё бы, если в становлении армии исходим из знаменитого принципа: «Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи!». Даже наконечники для копий гранёные, хотя и дорого обходятся: что поставляемые из Византии, что от франков. И у нас выхода нет — «Si vis pacem, para bellum», итить-колотить!
Полпред Битемер, когда увидел наши десять сороков конников, потом отписал хану очень серьёзное письмо. Теперь булгарские братья такую же кавалерию создают, чтобы «отмстить неразумным хазарам» до того, как те набег какой-нибудь обустроят. В личной переписке с ханом Жеклэ я отметил, что буду рад, если когда-нибудь България возьмёт под себя низовья Танаиса и Итиля. На что мой союзник столь же щедро предложил мне земли до моря балтов в полное и безоговорочное пользование. Делим Ойкумену хотя бы по переписке, ха-ха.
— А как насчёт пехоты?
— В той же Византии масса воинов кормится с своих земельных участков. Их называют стратиотами. У нас скорее солдаты на жалованье. У них есть, конечно же, и наёмники-гвардейцы. Лучшими считаюся варанги и киевские русы.
— А какое оружие они предпочитают?
— У варангов и русов оно сходно тем, что в основном двуручное. У скандов — боевые топоры, у русов — копья. Ты же сам предпочитаешь копейщиков, разве не заметил? — улыбается Кагнер.
Да, имею такой изуворот (изуверский разворот) мышления. Предпочитаю сначала издали навалять врагам, а в ближнем бою держать соперника подальше при возможности. Превалирует не то, сколько противников выведено из строя, а то как много наших выжило в бою. Поэтому и дальнобойное оружие самое мощное из возможного на сегодняшний день. Уже сотня арбалетчиков создана, хотя подготовлено гораздо больше. Дрянные слабенькие арбалеты для массовости не изготавливаем, да и луки закупаем лишь сильные, требующие солидного атлетического развития воина. Слава богу, уже две сотни лучников имеется именно такими вооружённые. Бойр Опрят (сам согласился на переназвание) тщательно следит за пополнением своих сороков и их снабжением. А значит и регулярно вытряхивает из нашей казны положенные стредства.
— Вот и получается, что к войне готова тагма тяжёлой кавалерии (десять сороков), три сотни стрелков и хилиархия пеших копейщиков.
— Переведи, Серикжан, что за хилилархия.
— Ну, это тысяча с хвостиком… такое подразделение ещё с древнегреческих времён. Делится на 64 лоха, — опять смеётся, чтоб ему пусто было.
— Андрей, мой супруг чуть-чуть не договаривает. Правильнее говорить о лохосе, а не о лохе. Да и они разную численность имеют. У мекедонян — 16 человек, у наёмников — сотня, а у спартанцев более пятисот.
