– Ну, в отличие от вас, я не помешан на безопасности и у меня нет двух детей, чтобы моя машина была похожа на чертов танк.
– У меня тоже нет двух детей, – хмурюсь я.
– Я не про тебя, пьяница. – Друг удрученно вздыхает.
– А-а-а, – начинаю догонять своим опьяненным мозгом.
Нейт похлопывает меня по плечу.
– Ага, пойдем.
– Куда?
– В стриптиз-клуб, куда же еще.
– Я женат! – пихаю Нейту в лицо кольцо. – И Леви тоже, скажи ему! – Я возмущенно указываю на Леви, но тот лишь смеется.
– А я монах, – фыркает от смеха Нейт, явно забавляясь. – Домой, Макс. Мы идем домой.
– Боже, я хочу задокументировать этот момент. – Леви начинает доставать телефон, но я бью его по рукам.
– Я тебя засужу, придурок!
– Леви, ты не мог бы не провоцировать в данную секунду этого адвоката дьявола? – пыхтит Нейт, когда я опираюсь на него всем весом.
– И кто мне это говорит? – Леви возмущенно вскидывает руки.
– Сегодня вечером? Я думала, они должны вернуться завтра, – переспрашиваю я Аннабель.
Мы разговариваем по фейстайму, пока она сидит на крышке унитаза, а ее дети плещутся в ванне.
– Да, Леви сказал, что они закончат все свои дела сегодня, и им нет смысла оставаться на ночь. Только вот он давно уже должен быть дома. И Макс, кстати, тоже. Где их носит? – ворчит подруга, откинувшись головой на стену. Дети визжат во всю мощь своих легких, и она закрывает глаза, словно ей больно. – Почему матерям-одиночкам не вручают медаль или не ставят памятники при жизни? Я провела всего неделю одна с двумя детьми и готова добровольно отправиться в психлечебницу, а они живут так изо дня в день. Притом что у меня еще довольно спокойные дети по сравнению с теми, кого я вижу в детском саду Оливии.
Я усмехаюсь и дую на кружку с горячим чаем. За окном так холодно, словно уже конец декабря. В доме тоже становится зябко, и не спасает даже камин, хотя, возможно, все дело в том, что нет моей личной мобильной печки – Макса.
– Как давно они выехали? – интересуюсь, пока внутренности предательски трепещут от предстоящей встречи.
Аннабель смотрит на экран, видимо, глядя на часы и ведя подсчет. Она хмурится и немного поднимает взгляд, словно решает самое сложное уравнение. У моей подруги очень сложные отношения с подсчетом в уме даже самых элементарных чисел.
– Шесть часов назад? – озадаченно спрашивает она меня, будто я знаю ответ. – Леви гребаный Кеннет, где ты, черт возьми! Я даже не поняла, что прошло уже так много времени. Он даже не позвонил и не сказал, что задержится. Вдруг что-то случилось?
Начиная с агрессии, подруга заканчивает паникой.
– Тише-тише, я уверена, что все в порядке. Может, они задержались, или дороги сильно загружены. Сегодня же пятница, а они едут в самый час пик, – успокаиваю ее я.
Аннабель открывает рот, чтобы ответить, но резко хмурится.
– Кажется, Леви пришел. – Телефон трясется, пока она достает детей из ванны, просит Оливию укутать Марка в полотенце, а затем идет к входной двери шагами, гнев которых я ощущаю на расстоянии.
Моя собственная входная дверь тоже хлопает, а затем слышится стон.
– Кажется, Макс тоже пришел.
– Кеннет, ты сдурел? – ворчит Аннабель.
Я ничего не вижу, потому что она направила экран телефона в потолок.
– Хватит обнимать вешалку.
– Что происходит? – спрашиваю я, отставляя чашку, чтобы пойти встретить Макса.
– О… ты сейчас сама все увидишь. Думаю, у тебя будет такое же представление. Целую.
Она сбрасывает звонок, а я в недоумении смотрю на телефон и иду в прихожую. Знаю, что никто, кроме Макса, не мог прийти, но в свете последних событий на всякий случай спрашиваю:
– Макс, это ты?
Еще один стон. Что он там делает? Я ускоряю шаг.
– Нет, это я, – отвечает Макс, безуспешно пытаясь повесить пальто на вешалку, но больше похоже, что он танцует с ней медленный танец.
Теперь понятно, о чем говорила Аннабель.
Смех вырывается из меня без предупреждения. Во-первых, я очень по нему скучала. Во-вторых, я ни разу не видела этого человека пьяным. И это, скажу вам, очень интересное зрелище.
– Я и сказала, что это ты.
– Нет. – Макс мотает головой, наконец-то совладав со своей партнершей в лице вешалки. – Ты сказала: это ты? А я – это не ты. Я – это я. Понимаешь? Ты – это не я. – Он размахивает руками, доказывая свою точку зрения.
Я киваю и сдерживаю приступ смеха.
– Пойдем ляжем спать?
– Я не хочу спать, у меня еще куча энергии. – Макс резко сокращает между нами расстояние и одним движением закидывает меня к себе на плечо.
Для человека под довольно приличным опьянением у него все еще хорошая координация. Видимо, вешалке просто не повезло.
Я крепко обхватываю его талию, когда мы поднимаемся по лестнице. Ну знаете, на всякий случай.
Макс перешагивает через одну ступеньку, и я пищу:
– Не урони меня.
– Дорогая, я бы не уронил тебя, даже если бы к моему виску приставили дуло пистолета.
– Ты всегда такой красноречивый, когда пьяный? – хохочу я.
– Только с тобой.
