Не знаю, какую по счету ночь я провожу за рисованием, ведь стоит закрыть глаза – и страх разъедает внутренности, подобно кислоте. Кисть скользит по полотну и оставляет тонкую, почти невидимую линию черного цвета, с каждым новым мазком уменьшая тяжесть в груди.
Эта картина достаточно большая, поэтому я спускаю ее с мольберта и ложусь на пол, чтобы прорисовать мелкие детали. Тело постепенно расслабляется, но в то же время наполняется приливом энергии, несмотря на бессонную ночь. Сила и уверенность начинают щекотать нервные окончания, разрастаются там, где прежде была непроницаемая мгла.
Я закрашиваю лепесток цветка в акварельной технике, и он становится черным лишь по краям, а ближе к середине тени отступают. Так же, как и темная ночь, после которой всегда наступает дарящее надежду утро.
За окном давно светло, но я понятия не имею, сколько сейчас времени. Моя терапия определенно затянулась.
Дверь в комнату распахивается, заставляя вздрогнуть от неожиданности.
– Валери, подъем! Я надеюсь… – Макс резко прерывается, и тут же еще один хлопок сигнализирует о том, что он ушел.
Я даже не успеваю понять, что произошло, не говоря уже о том, чтобы попытаться ему ответить. Поднимаюсь на ноги и… на меня снисходит озарение. Все дело во мне. А точнее, в моем внешнем виде. А еще точнее, в моей полуголой заднице, отсалютовавшей ему на пороге комнаты.
Посреди ночи я встала с постели и сразу начала рисовать. На мне была лишь футболка и трусики. Стоить отметить, они достаточно симпатичные. С милым бантиком на попе. Не думаю, конечно, что Макс согласен с этим – скорее, пребывает в ужасе. В конце концов, он сам виноват: дверь создана для того, чтобы в нее стучать.
Я быстро привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Частный детектив Рик уже ожидает меня. Черт, совсем забыла о том, что у нас сегодня встреча. Ладно, тогда импульсивное вторжение в мою комнату можно оправдать.
Уже который день наш дом похож на проходной двор. Сначала меня несколько часов допрашивал детектив Хадсон, затем Рик, следующие пару дней нам устанавливали датчики движения, видеонаблюдение и меняли сигнализацию на окнах. Не знаю, чем Максу не угодила старая, ведь функции у них одинаковые: давать сигнал о проникновении. Теперь у дома дежурит не только патрульная машина, но и частная охрана. Короче говоря, мы живем в чертовом Пентагоне. У Брауни практически не осталось места, где он может спокойно вздохнуть, не вызвав сигнал тревоги.
С момента, как мы получили то зловещее сообщение, меня не покидает чувство вины. Я была обязана понять, что Алекс находится прямо у нас под носом. Теперь же неизвестно, для чего он подкинул кольцо и чего добивается. Следствие, а затем и Макс с Риком ночи напролет просматривали записи со всех камер видеонаблюдения. Ничего, абсолютно ни одной зацепки. Как будто Алекс стал призраком, преследующим меня во снах и дышащим наяву.
Макс уходит на работу, посмотрев на меня так, словно увидел дохлую крысу. Чудненько. Нам что, пять лет? Или моя задница настолько пугающая?
Рик приветствует меня, и начинается очередной круг: «Ты точно не видишь на этом видео ничего подозрительного?»
– Валери, – привлекает он мое внимание. – Сконцентрируйся, пожалуйста. – Рик проводит рукой по подбородку, заросшему щетиной с проседью. Этот детектив нравится мне намного больше, чем Хадсон. Он хоть и выглядит устрашающе, но воспринимает мои слова намного теплее.
На данный момент с концентрацией внимания мы недружны, потому что мне не удается нормально спать. Я просто боюсь опять пропустить какой-нибудь знак.
Боюсь ли я за себя? Нет. А вот за Макса – да. Так сильно, что сводит конечности. Ведь Алекс отправил сообщение именно
Мне кажется, я становлюсь курицей-наседкой, ходя за ним по пятам. И, возможно, начинаю всех вокруг раздражать.
– Валери. – Рик в очередной раз окликает меня, но сохраняет спокойствие. Хотя я бы уже дала себе по лбу. – В связи с тем, что сообщение Алекса было отправлено с его прошлого места работы, есть вероятность привлечь внимание именно там. Безусловно, ночной клуб – не лучшее место для того, чтобы найти конкретного человека, но это единственная хлебная крошка, которая у нас есть.
Он всматривается в мое лицо, постукивая по планшету, на котором до этого мы снова и снова просматривали видеозаписи из парка.
– Мне нужно понимать, готова ли ты к тому, чтобы напрямую провоцировать его? Если нет, то…
– Готова. Я знаю этот клуб как свои пять пальцев, – решительно отвечаю я. Мне надоела вся эта неразбериха. – Мы с Максом справимся. Возможно, он окажется не лучшим танцором, но я профессионал.
Рик усмехается моей попытке снять напряжение.
– Хорошо. Мне нужно внедрить в работу клуба своих людей. Я сообщу, когда все будет готово. – Он встает из-за стола. – И, Валери… не переживай за Макса. Он явно не слабее тебя.
– Почему у меня такое ощущение, что полиция не сильно заинтересована в поисках Алекса? – задаю вопрос, который не дает мне покоя на протяжении всего времени.
Рик опирается на спинку стула и хмурит брови.
