Громкий шепот полностью

– Спасибо, – почему-то смущенно произношу я. Мне непривычно принимать похвалу.

– Максу очень понравится, – вздыхает она. – У тебя талант. Как у меня печь или как у Брауни – жрать все подряд. Но поверь мне, этому нельзя пропадать.

Грейс целует меня в лоб.

Почему у меня складывается ощущение, что мне будет слишком сложно уходить из этого дома? Покидать это тепло. Мне здесь не холодно, не больно и почти что не страшно… Когда я не одна и не ночью.

Раздается хлопок входной двери, оповещающий о приходе Макса. Я начинаю собирать весь мусор, стараясь заглушить волнение. Вдруг ему не понравится? Черт, нужно было спросить его разрешения, прежде чем устраивать тут переполох.

– Дорогая, я дома! Надень штаны, я с Нейтом, – хихикает он.

Аннабель, Лиам, дети, Грейс и даже Брауни смотрят на меня, выпучив глаза, принимая его юмор всерьез.

– Это не то, что вы думаете, – ворчу я.

– Ого, а я смотрю, у вас тут все по-взрослому, – слышу голос Нейта.

Будь ты проклят, Макс!

Они появляются на пороге гостиной, пока я пытаюсь не сойти с ума то ли от стыда перед всеми присутствующими, то ли от ожидания реакции на мою самодеятельность.

Макс обнимает и целует Грейс в щеку и с удивлением приветствует всех наших друзей, детей и Брауни. Руку Лиама, на мой взгляд, он пожимает так, словно хочет ее сломать.

Дыхание застревает где-то на пути к легким, когда его глаза находят мои. И так каждый раз. Кажется, мне нужна йога, чтобы научиться нормально дышать.

– Привет. – Макс подходит ко мне. – Как…

И вот он замечает лестницу. А точнее то, что происходит под ней. Я слышу, как Грейс выгоняет всех из гостиной, соблазняя их «красным бархатом», который она испекла. Остаемся лишь я, Макс и Брауни – наш верный союзник и, возможно, купидон.

– Что это? – спрашивает он с таким видом, словно увидел Матерь Божью во плоти.

– Пойдем. Сейчас расскажу. – Я тяну его за руку, и он переплетает наши пальцы. Неосознанно, конечно, ведь пребывает в шоке.

Я провожу Макса через маленький дверной проем и прикрываю его макушку, чтобы он не ударился.

– Это комната для Брауни. Ну, знаешь, что-то типа спальни, – начинаю тараторить, сама того не замечая.

Он осматривает помещение, не меняя ошарашенного выражения лица. Это начинает меня пугать. Я высвобождаю ладонь и нарезаю круги по замкнутому помещению, поправляя гуся, светильники и прочую ерунду, лишь бы занять руки.

– Комната. Для Брауни, – медленно произносит Макс. – Что-то типа спальни.

– Да, где обычно отдыхают, спят, расслабляются. Вроде бы это так называется, – отвечаю я, стоя к нему спиной и проводя кончиками пальцев по рисунку на стене.

– Ты сделала спальню для собаки? – хрипло спрашивает он.

– Я подумала, что… Хотя знаешь, неважно. Сюда можно вернуть всю муку Грейс.

Я начинаю разворачиваться, но Макс меня останавливает.

– Ты сделала за один день спальню для моей собаки? – продолжает он задавать очевидные вопросы.

– Да, – тихо отвечаю я, чувствуя его дыхание на затылке.

– Ты невероятна, Валери, – произносит Макс на тон ниже около моего уха.

И я впервые чувствую, что сделала что-то важное. Принесла пользу, а не просто потратила кислород, прожив еще один день.

Я блуждал, кажется, почти всю жизнь, ища полный штиль, ведь внутри меня всегда гулял ветер. Там было пусто, а когда появлялся кто-то, кто заполнял собой это отвратительное ноющее пространство, он так же быстро уходил, не забывая сорвать все двери с петель. Мама, отец, брат, девушки, знакомые, друзья – за исключением Нейта и Леви уже во взрослом возрасте. Они все давали мне надежду, что из тысячи других людей выберут меня, потому что именно я могу им помочь. А затем, как только их жизнь становилась лучше, выбрасывали меня, как надоевшую игрушку.

Помогая Валери по собственному желанию, я не требовал и не ждал ничего взамен. В целом как и всегда, но почему-то с ней у меня точно не было надежды или умысла расположить ее таким способом к себе. Я просто хотел дать защиту. Но мое удивление достигло предела, когда Валери полностью влилась в мою жизнь, словно всегда в ней была.

Она заставила расцветать цветы там, где почва давно стала бесплодной, разбросала краски и нарисовала жизнь. Мой дом всегда был теплым, уютным, но пустым. Не в том плане, что здесь не было людей. Были, но никто не оживлял его. Не заставлял меня с нервозностью ожидать зеленого света светофора, лишь бы успеть домой до темноты. Не делал мне кофе каждый раз, когда я тупо смотрел на кофемашину. Не мыл со мной Брауни, хотя это только моя ответственность. Не вставал на мою сторону в обороне перед семьей. Не сооружал чертову спальню для моей собаки.

И только она. Валери… Моя Валери, взмахнув рукой, подобно волшебной палочке, заполнила пустоту. Из моей кухни всегда слышен смех друзей, собака готова описаться от счастья. А мне хочется зацеловать ее губы до красноты, стирая цвет помады. Обнять так, чтобы она стала моей кожей. Раствориться в ней, подобно сахару. И да, я буду называть ее своей Валери, потому что хочу, чтобы она стала константой в моей жизни.