Громкий шепот полностью

– Это не она, а он! – злорадно хихикает Валери.

– Да быть такого не может! Какая первая буква его имени? – Действительно, какого хрена? Это же «Сплетница», а не «Сплетник».

– Я знала, что тебе все-таки интересно. Теперь живи с этой информацией и мучайся, – ухмыляется Валери и удобнее устраивается у меня под боком.

Одна моя рука лежит на ее плече, другая на туловище Брауни. И это мой лучший вечер за многие годы. А возможно, и за всю жизнь.

Еще никогда я не испытывал таких чувств к женщине до секса. С моей бывшей девушкой и всеми остальными, с кем у меня были хоть какие-то отношения, все начиналось именно с него. Секс. Утро после секса, в которое вы либо с отвращением смотрите друг на друга, либо считаете, что можно повторить. Еще раз секс. Затем что-то типа отношений, в которых вы сначала летаете на розовых флюидных облаках, а затем до посинения трахаете друг другу мозги. Потом затишье, и уже не хочется, чтобы этот человек уходил, потому что все стало привычным. Ты выбираешь его, а он – тебя. Что еще нужно? Но спустя несколько лет оказывается, что ты даже не входил в планы этого человека.

С Валери все иначе. Ощущение, что я не перестаю летать на этих чертовых облаках с семи лет. Да, был долгий перерыв в полетах, но как только она вернулась в мою жизнь и переступила порог моего дома, все встало на свои места. Я не знаю, существует ли в действительности любовь с первого взгляда. Но другого слова для этого чувства мне не найти.

Я влюблен в свою фальшивую жену. Я влюблен в Валери. Влюблен во все ее колючки и ледяную кожу. Влюблен в каждый изъян ее вредного характера. Влюблен в каждую редкую искреннюю эмоцию, что она позволяет мне увидеть.

Я, черт возьми, влюблен в женщину, с которой у меня только сейчас, спустя почти полгода с нашего второго знакомства и почти девятнадцать лет с первого, был хотя бы малейший физический контакт. И мне бы хотелось посоветовать всем испытать эти чувства. Когда ты не просто желаешь человека в своей постели, а хочешь наслаждаться им в мыслях и эмоциях. Это намного больше, чем сплетение тел.

Это слияние душ.

– Я думаю, что если каждый вечер мы будем проводить так, то я смогу это пережить, – тихо произношу я, рисуя произвольные узоры на ее плече.

– Тогда нам нужно сделать это традицией. – Валери прикусывает губу и проводит кончиками пальцев по моему бедру рядом со своей щекой.

– Фальшивой традицией фальшивой семьи?

Валери задерживает дыхание, а я не перестаю пробегать зудящими от какой-то странной энергии пальцами по ее плечу и руке.

– Настоящей традицией. Надеюсь, Грейс не обидится из-за того, что я выбрала тебя, – наконец-то выдыхает она.

И я неосознанно делаю то же самое.

– Боже, Грейс, я обожаю твою машину, – хихикаю я и поглаживаю ее новую пушистую оплетку на руле. – Я будто засунула руки в варежки.

Мы поехали в город, чтобы выбрать мне наряд для спецоперации в клубе. Аннабель не смогла к нам присоединиться, потому что несмотря на то, что она стала мамой двоих детей, весь ее день расписан занятиями по балету с учениками. А я все еще продолжаю бесполезно проживать эту жизнь и скитаться из угла в угол. Прекрасно. Надеюсь, к старости научусь хотя бы вязать. Вроде это должна уметь каждая женщина солидного возраста. Смастерю тапочки для Брауни или, может быть, шарфик.

Ого, Валери, как ты разогналась. Кто сказал, что ты будешь жить вместе с Брауни и Максом до старости?

– Грейс, ты умеешь вязать? – интересуюсь я, включая поворотник.

Она поворачивается полубоком и медлит с ответом. Я смотрю на нее с выражением лица «Ты собираешься отвечать или нет?».

– Милая, ты хочешь, чтобы я научила тебя вязать? – с улыбкой спрашивает Грейс.

– Значит, умеешь. Я так и думала.

Вот! Говорила же, что к определенному возрасту все точно должны научиться вязать.

– Валери, с тобой все в порядке?

– Да, – выдыхаю я и постукиваю пальцами по мягкому рулю, пока мы стоим на светофоре. – Просто я не знаю… Есть ли список того, что ты должен обязательно сделать в своей жизни? Например, выйти замуж, – я морщусь, – родить детей, быть успешным на работе, найти свое призвание… Научиться вязать? Мне почти двадцать пять лет, и единственное, что я сделала, – вышла замуж.

Хотя и в этом провалилась.

Грейс хмурит брови и становится совсем не дружелюбной.

– Валери Гилберт. – Она указывает на меня пальцем. – Дом, в котором ты живешь, превратился в картинную галерею. Клянусь, я устала вытирать пыль со всех твоих работ. Ты серьезно настолько слепа к тому, что делаешь?

Я смотрю в боковое зеркало и перестраиваюсь в другую полосу.

Рисование? Это антистресс для того, чтобы бомба эмоций внутри меня не взорвалась. Я никогда не обучалась художественному искусству, как балету. Не имею диплома или хотя бы грамоты из школы за «Лучший рисунок ко дню матери». Ведь мама даже не в курсе, что я умею рисовать.

– Это просто что-то, чем можно занять руки. Глупости.