— Так он тебя и подпустил. Да и не обманывайся. Тебе до него далёко. Он хороший боец. Дурной, но хороший, — Еремей ерошит волосы Метельки. — Так что не думай даже.
— А из револьверу? У тебя ж есть револьвер⁈
Подзатыльник обрывает пламенную речь.
— Дурак и с револьвером дураком останется. Только с револьвером, — высказался Еремей преглубокомысленно. — А на твоем лбу написано, что ты ещё тот дурень.
Метелька обиделся.
— Ешь вон и слушай. А то я уже и так притомился говорить… Сургат, хоть и дерьмо склизкое, но в ближайшие дни ему крепко не до вас будет. Неспроста он прикрывается распоряжением Мозыря, говорит, что отъехал тот. А что Мозырь мне за вами приглядывать поручил, это все знают. Как и что у него на тебя, Савка, планы были.
Поэтому нам и позволено было уйти.
Начни Сургат конфликт, то и Еремей бы не удержался. А он, сколь понимаю, авторитет у местных имеет немалый. И ещё вопрос, чем бы прямая стычка завершилась. Да, убивать Сургата Еремею нельзя, как и ему Еремея, но… это Еремею. А там людей хватит. И многим, полагаю, Сургат давно поперёк горла стоит. А высокий покровитель, где бы он ни был, в бандитских разборках мараться не станет.
Дерьмо.
Нет, ну вот мир другой, а дерьмо всё то же. И главное, что случалось мне бывать в разных ролях. И шестёркою, которая дальше своего носа ни хрена не видит, и рукою Матвея, и тем, кто место чужое занял. И уже на вершине, играя в цивилизованного бизнесмена, достойного члена общества и человека, прикрывал я младших партнёров, которые решали дела не совсем цивилизованными методами. А о достоинствах имели свои собственные представления.
— Пара дней у нас есть, — делаю свой собственный вывод.
Пока Сургат выдвинет своих людишек на ключевые посты. Пока уберет тех, кто предан Мозырю или свою собственную игру затеять готов. Пока с деньгами разберется, долгами и должниками, и в целом хозяйством, которое, пусть и теневое, но внимания требует немалого.
— Именно, — Еремей подтверждает мою мысль.
— Можно уехать сейчас. Просто взять и… — я поглядел на машину. — Деньги какие-никакие имеются… и вон эта дрянь, из полыньи, её ведь тоже продать можно.
— Продал, — Еремей усмехнулся криво. — Деньги-то есть, да без бумаг далеко не уедешь. На поезд билету и ту не продадут. Ладно, вы… моя рожа что городовых, что дворников так и манит. Тут-то ещё знают Еремея, а где в ином месте мигом в каталажку сунут до выяснения.
Так себе перспектива.
— На машине если, то тоже до первого поста. Если ещё доедем. Сургат, говорю же ж, не дурак. Иначе попробуем. Мозырь в городе не один такой. Не скажу, что среди этого сброда любовь царит со взаимопониманием, скорее уж не упустят они случая чужого куска к себе прирезать. Да и Сургата многие тихо ненавидят.
А потому вполне можно сделать так, что проблем Сургату прибавится. Убить, может, и не убьют, но нервы попортить смогут. Заодно уж займут на некоторое время.
— Вы же пока в приюте посидите.
— А не сунется?
Как-то слабой защитой приют выглядел.
— Напрямки-то нет… приют под крылом Синода, а их злить — себе дороже. Была история… старая уже… дом призрения одного дурака заинтересовал очень. Выкупить хотел. А когда не продали, то и подпалил. Много народу погибло при пожаре. А после пожара, когда Синод прислал пару дознавателей и исповедника одного, столько же ушло, кто на виселицу, кто на каторгу. Нет, напролом не полезут, тем паче знаючи, что вы там и сидите себе тихонько. Евдокию я предупрежу. Приглядит. Не вовремя Мозырь ушёл, ох не вовремя… а говорили ж ему.
Еремей осёкся и головой покачал.
— Я тоже дурак. Надо было кончать Сургата. Раньше ещё. Пусть не самому, да… способ найти можно, было бы желание.
А желания не было.
Он ведь знал, что умирает. И как-то не особо противился. Наверняка мог бы отыскать, если не целителя, то хоть кого-то… должны быть способы. Лекарства. Что-то иное, ведь люди с миром нави давно взаимодействуют, и если научились полыньи разрабатывать, то и способы лечения придумали бы. А он вот… смирился? Или даже обрадовался?
Еремей из таких, которым цель нужна. Или хотя бы понимание, что живут они правильно. А у него ни цели, ни понимания, но одно лишь чувство вины, которое оправдательным приговором не заткнёшь.
И в Савке он не Савку видит, а шанс… искупить эту вину?
Переиграть всё снова?
Я хреновый психолог, но тут глубоких познаний и не надо, чтобы понять.
— В общем… будем так разбираться. Теперь по остальному… — взгляд его тяжёлый уставился на Метельку, который так и застыл с эклером в одной руке и надкушенной корзиночкой в другой. В чём-то его понимаю. Здешние пирожные — это нечто. То ли не ел их Савка давно, то ли они тут безо всяких улучшителей чистым натурпродуктом, но вкусно.
Просто умопомрачительно вкусно.
