— Потому что тебе надо туда… ну, к людям… у тебя дар. И тень вот. И возможности. Мы едем к твоему деду. Он примет. А если и нет, то и хрен ли с ним. Так проживём… думаю, найдутся желающие помочь.
Смотрит.
Глаза светлые. И сам бледный, как вампир. Его что, матушка вовсе из дома не выпускала?
— Вырастешь. Свой род создашь, чтоб там тоже известный. Или просто будешь на тварей охотиться, людям помогать… не знаю.
Улыбка.
Снисходительная. И чувствую себя редкостным дураком.
— Савка… может, я виноват, я тебя выжил, вытеснил…
Качает головой.
— Всё правильно, дядя Савелий… так надо.
— В том и дело, что неправильно.
Я сажусь на лавочку. Понятия не имею, откуда она тут взялась. Во снах всё случается из ниоткуда. Но раз есть, то почему бы не воспользоваться.
— В корне неправильно, Сав… я… там, в том мире… помираю. И скоро помру. Это как раз нормально. Я уже взрослый.
— Старый?
— Не настолько, как мог бы, но и не молодой. Главное, я свою жизнь прожил. Местами хреново. И чувствую, мою задницу хорошая сковорода ждёт. Но ты-то… ты-то — другое.
— Почему?
Он садится рядом, и сквозь лилейную вонь я ощущаю тяжёлый сырой дух земли. Так пахнет свежая могила.
— Потому что у тебя всё впереди. Да, там непросто. Местами вообще погано… так бывает. У всех. Думаешь, у меня не случалось, когда хотелось взять и сдохнуть? Или вон пистолет к башке и адью. Но на то и жизнь, что разная. Сегодня одно, завтра другое. И хорошего в ней много. Того, ради чего стоит постараться… покарабкаться…
— Тогда хорошо.
— Что?
— Что ты есть… а то обидно получилось бы.
— Я — это я! А ты…
— А разве ты не понял? — Савка склоняет голову. — Мне уже поздно. Я уже мёртвый.
Чтоб тебя!
— Савка…
— Мама, — он покачал головой. — Она что-то сделала. И я не могу уйти… я хочу, дядя Савелий. Мне плохо. Там плохо. Она сделала и ушла, а я вот…
Он развёл руками и потом протянул их ко мне.
И я увидел, что пальцы у Савки чёрные, и что чернота эта капает прямо на землю, чтобы с шипением в землю впитаться.
— Отпусти меня…
— Савка…
— Отпусти!
— Сав, я не знаю как… и если ты не ушёл, ты можешь…
— Отпусти! — его истошный вопль раскалывает реальность и тут же со всех сторон наваливается туман наваливается, душный, тяжёлый, совершенно материальный. Туман заворачивается вокруг меня огромным белесым питоном.
И я просыпаюсь.
Дергаюсь всем телом и просыпаюсь. Точнее просыпаюсь и понимаю, что мне не дёрнутся, что я заперт в теле. И тело это не шевелится. Я пытаюсь. И волна ужаса — а если инсульт, чтоб его? — накрывает с головой.
Спокойно.
Вдох.
Выдох.
Не инсульт это — сонный паралич. Сталкивался. Пройдёт. Расслабиться, сколько бы сил на это ни ушло. Потихоньку. Понемногу.
Сон.
Или не сон.
Или ещё что-то… истощение? Суицидальные мысли? Нет, настолько я ещё крышей не поехал. Тень? Отзывается. И вытекает из меня, чтобы облизать лицо. Я ощущаю прикосновение и то, что язык её шершавый подбирает с кожи ошмётки чужой силы. Заодно возвращая мне способность управлять телом.
Значит, не сон.
Разберемся.
— Хорошая моя, — я с облегчением обнимаю Тень за шею и утыкаюсь носом во влажные душные перья её. — Какая же ты… хорошая… моя.
Я шмыгнул носом, из которого текло. Хорошо так, если не рекой, то ручейком. Чтоб вас… вытер ладонью, поднял, ещё вяло надеясь, что это сопли.
А нет. Рука была тёмной.
Кровь?
Глава 27
