Вот прямо чувствую недоверие и сомнение жандарма, потому что хороша наша сказка, даже правдоподобна с виду, но не укладывается в голове дарника мысль, что двое пацанов перехитрили тварь иномирную.
— Ну а она верещит, и так, что ажно наизнанку выворачивает всего! Думал, уши лопнут. И машина гудит. Так вот, у-у-у-у, — изобразил Метелька. — А внутрях прямо ходуном ходит. Я и смекнул, что не сдюжит она. Как пить дать рванёт! Мы и побегли.
— И?
— И рванула, само собою. Не успели чутка. Тварюку эту тогда близёхонько подтянуло, вот, видать, и сварилась. Там же ж, как трещина, то пар. И прям во все концы. У нас тут, сказывают, в тым годе одна сорвалась, бахнула, так семь человек обварило! И рабочих, и помогатых, и даже тех, кто рядом стоял! А тут одна тварюка… а мы уж бегли.
— И выбегли, — завершаю рассказ вместо Метельки.
Тот кивает. А жандарм вздыхает то ли с облегчением, то ли с печалью.
— Это вы молодцы, это вы правильно…
А Филимон далеко не ушёл. Крутится рядышком. Слушает? Как есть. И небось, если не всё слышал, то многое. Вот что-то мне подсказывает, что это его любопытство не на пустом месте появилось.
Доложит?
Само собою. Ну и пускай себе. Устало прикрываю глаза.
— Звиняйте, господин, — Метелька кланяется. — Я-то так, а Савка упал неудачненько… можно, мы домой пойдём?
— Боюсь, что вынужден буду вас задержать. Так… Залимихин!
А голос у господина жандарма имеется, и такой, что Филимон отскочил в стороночку со всею поспешностью. Рядом же с нами появился казак.
— Залимихин, приглянь за ребятами. И пусть доктор, как подъедет, их осмотрит первым делом. Если разрешит, то накорми. И давай… так, где тут контора?
— Там, — Метелька машет рукой. — Дальше, но туда если, то неможно. Господин управляющий лаяться станет.
— Пускай лается, — жандарм, так и не назвавший своего имени, усмехнулся в усы. — А этот ваш… как его…
— Митрич?
— Нет, тот, с бутылкой…
— Анчеев?
— Именно… Залимихин, пошли кого отыскать, где он жил.
— Так чего искать-то? В артели жил. Так-то у него семейство имеется, в Пискуново, это деревенька недалече. Он на заработки подался и деньгу им слал. А сам-то в артели, тут где-то… вы у Филимона спросите, он точно знать будет! Он про нашинских, цеховых, всё-то знает, особливо про старых если. Анчеев же старый, он не один год тут работавши, ну, пока не выгнали…
Метелька обернулся.
— Вон, Филька. Вы не глядите, что боязливый. Вы ему пару копеек киньте, он и проведёт… Филька! Филька, ходь сюды!
И Филимон, который замер было, явно раздумывая, не сбежать ли, послушно сделал шаг. Он побледнел, втянул голову в плечи и прямо весь затрясся. Полиции боится? Сам по себе? Или потому что связан со Светловым куда теснее, чем нам говорил?
Скорее всего.
Не люблю стукачей.
— Да не боись! Господин жандарм добрый…
Казак хмыкнул.
— Ты ж знаешь, где Анчеев обретался?
— Н-ну… — Филимон весь сгорбился и глядел он старательно под ноги. — У… Метицкого… жили… туточки. Недалече. Только он вчерась сказал, что всё, домой уходит. Его ж погнали, а кому он тут надобный? И вещички собрал. И Метицкий ещё утречком спрашивал, не знаю ли я кого толкового, чтоб на место Анчеева, чтоб не брать лишь бы кого, ну, человека такого, который бы и платил, и так-то…
С каждым словом робость отступала. А в конце он и разогнулся, осмелившись глянуть пусть не в лицо жандарма, но на руки его.
— Так-то… взять-то можно… но лучше б из своих кого… чтоб не пил там, не буянил… мылся, а то одного разу мы взяли, а он до бани никак. И весь запаршивевший. Ну кому охота?
— Понимаю, — жандарм сунул руку во внутренний карман. — А вы, стало быть, знаете, где эта артель расположилась?
— Отчего ж не знать…
— В таком случае вы, полагаю, не откажетесь проводить пару человек? Не стоит пугаться, — он вытащил кошелек. — Нам просто нужно взглянуть. Возможно, сохранились какие-то вещи…
Филимон кивал. А жандарм вытащил из кошелька банкноту, которую протянул.
— Вот. За услуги.
— Я… — Филимон уставился на деньгу и сглотнул, явно борясь с желанием отказаться. — Благодарствую, господин…
— Вот и отлично. Идём. Покажу, кого отвести… а вы двое ждите.
— Чего?
Сила постепенно усваивалась. Во всяком случае, икать не хотелось, а вот пить — зверски.
— Кого, — поправил жандарм, нисколько не разозлившись. — Представителя святейшего Синода. Ему всё и обскажете, подробно, обстоятельно и в целом.
Чтоб вас.
Хотя…
[1] Анекдот времён 1905 г., когда революционный террор достигает максимума, и все более-менее серьёзные чиновники становятся целями террористов только потому, что занимают высокий пост.
Глава 12
А судьба любит шутки шутить.
