— Я… — я глянул на дознавателя. — Тоже погляжу, если дозволите… он… этот ваш… Карп Евстратович?
— Хороший человек. Надёжный, — ответствовал Михаил Иванович шёпотом. — И погляди, коль получится. В последнее время они часто тьму используют.
Это правильно.
Я вот тоже её использую. И отозвалась она нехотя, но выползла, растеклась. А потом резко всколыхнулась и рванула наверх.
— Назад! — рявкнул я, вскакивая.
Чтоб вас…
Мата не хватает.
Тьма была. Точнее сила, которая свернулась клубком аккурат на втором этаже. И всё бы ничего, но от этого клубка по полу расползались тончайшие ниточки. Вот почти такие же, как те, в подвале. И над ними поднимались другие, которые тихонечко покачивались.
Влево-вправо.
Вправо-влево.
Как былинки на ветру. И почему-то показалось, что если этих былинок коснуться, не важно, ногой ли или силой…
К счастью, Карп Евстратович был человеком с явно военным прошлым. Или просто с опытом боевым. Он и застыл неподвижно, хотя, наверное, недоумевал, с чего бы.
— Там… там нельзя.
Нити заканчивались в полушаге от мерцающего лилово-синего поля. И дрожащие былинки, почуяв присутствие человека, к нему же потянулись.
— Назад!
— Карп Евстратович, давайте-ка и вправду назад, — Михаил Иванович прищурился.
— Я… проверю…
— Нет. Оно и на силу среагирует, — вот не хочу себя выдавать, но помирать ещё больше неохота. — И вы почти в поле действия. Только резких движений не делайте.
Второй этаж.
Плана здания у меня нет, но здесь, на первом, в крышу уходят деревянные столбы. Подпорки? И выдержат ли они взрыв? И если…
Тьма урчит и садится между человеком и этими нитями. Она принюхивается к ним.
— Съесть? — она стала словно бы больше, явно успев переварить сожранную тварюку если не целиком, то частью.
— Сначала мы выйдем, — отвечаю шёпотом.
— Михаил Иванович? — Карп Евстратович явно не страдает избытком доверия. И в этом оклике мне слышится вопрос. Он отступил на два шага, но уходить вовсе не спешит. А Михаил Иванович подошёл к основанию лестницы и голову задрал, прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то.
— У меня нет оснований не верить сему юноше. Более того, я весьма рад нынешней встрече. Хотя просил бы вас о ней не распространяться. Так что, коль он говорит, что соваться не след, то и не след. Отходим.
— Медленно, — напоминаю я. — Потому что вы близко и не уверен, что эта погань не среагирует на какой-нибудь взмах руки. Или силу.
Потоки силы впитываются в тело, и Карп Евстратович неспешно пятится по коридорчику.
Нити слегка гаснут.
А вот когда жандарм вовсе спускается, то ловушка вовсе почти гаснет.
— Моя тень хочет сожрать это, но не уверен, что получится без взрыва.
— Лучше бы со взрывом, — Карп Евстратович смахивает пот рукой.
Ничего себе заявочки.
Жандарм же огляделся.
— Мы отойдём, скажем, ближе к выходу. Я поставлю щит. И пускай себе взрывается. Здание обрушит, но тут не камень, так что выдюжу. Пока будут разгребать, и газетчики подъедут. Если уже не подъехали. Организуем раненых из числа нижних чинов. Я вот тоже… пострадаю, — Карп Евстратович смахивает пот со лба. — Если можно так?
Можно.
Отчего ж нельзя. Не понимаю, на кой им оно надо, но да, лучше бы рвануть, а то ведь нехорошо получится. У гражданина Светлого определённо возникнут вопросы, как так, что продуманная акция дважды сорвалась. И оба раза при моём случайном присутствии.
— Идёт, — говорю.
— Возражений не имею, — соглашается Михаил Иванович. — Но лучше будет, если заденет и меня. Скажем, сильный удар по голове. Сотрясение… что? Давно хотел отдохнуть. А тут такой случай. В госпитале, чай, и поспать выйдет пару часов кряду.
И не поспоришь.
— Тогда сейчас… — Карп Евстратович открывает дверь. — Заболоцкий, давай сюда… кого-кого? Всех давай! Обыск будем, а то ишь, развели…
И матом добавил, так, от души. Главное, голос обрёл немалую громкость и потому слышал приказ не только Заболоцкий.
— Надеюсь, он нас не сдаст? — шепотом говорю Михаилу Ивановичу. Тот лишь вздыхает, разводя руками:
— Всё в руках Божьих… в больничку вместе отбудем.
Нет, я, конечно, не против отдохнуть, но… Танька волноваться станет. И Мишка. И…
— Дружка своего домой отправишь. Пусть успокоит.
Вот не люблю дознавателей. Всё-то они знают, всё-то…
А рвануло, что говорится, от души. Не знаю, чего там в эту бомбу напихали помимо тьмы, волна которой прокатилась сквозь тень и, ударившись о щит Михаила Ивановича, рассыпалась прахом, но здание содрогнулось. А потом, хрустнув как-то, взяло и сложилось внутрь.
Домиком.
И по щиту, уже водянисто-прозрачному загрохотали камни. А снаружи раздался скрежет, вопли, крики… и суета опять же.
— Заболоцкий — толковый унтер, — Карп Евстратович отёр лоб платочком. — Полчаса, ну час от силы и раскопают. Как подберутся поближе, я щит уберу, будто героически держал, но сил лишился. Вы, юноша, только вид сделайте такой, внушающий сочувствие. А лучше сразу в обморок.
— И пылью вымазаться, — встрял Метелька. — Если пылью вымазаться, то сразу на покойника похожим станет…
