Дочка олигарха, увы, лицом была похожа на своего папу, но обладала хорошей фигурой и коммуникабельностью. А может, это выходка Строганова так на нее повлияла. Словом, мы сидели за столом и завтракали. Я налегал на черную икру, а Арсений, извратившись, заказал куриные наггетсы.
Он поведал, что мы разыскиваем Маргариту и обратились к ней, Ксении, как к близкой подруге пропавшей, в надежде услышать от нее что-то полезное.
– Может, расскажешь нам, чем она увлекалась? Какие страсти ее обуревали? Какие-нибудь секреты… клянусь, мы ничего не расскажем! Ты же видишь, мы нормальные парни! – говорил Строганов, при этом он смотрел на девушку, чуть склонив голову на бок.
– Да уж, вижу, – усмехнулась она и, помолчав, сказала: – Марго – она непростая, она особенная…
– Розовая? – уточнил Арсений.
– Нет, вроде… ну разве что немного, – пожала обнаженным плечом Ксения. Блузка у нее была такая, что закрывала только одно плечо. – У нее друг был, и не один… ну, то есть не одновременно, как у меня… Слушайте, да это и не важно. Главное, что она помешана на своих картинах. Ну, не на своих, хотя она когда-то тоже рисовала… давно… просто все наши общие знакомые немного другие. В том смысле, что у них другие интересы. А Марго… ну, точно я сказала: помешана! Короче, я не знаю, что вам рассказать, лучше спрашивайте!
– А ты на чем помешана? – Арсений, наверно, решил подружиться с дочкой олигарха. – Чем увлекаешься?
– А что? Я же не пропала, как Марго… – она закурила, вызвав недовольную гримасу у Арсения. – Я не люблю скучать. И этим все сказано.
Я подумал, что со Строгановым она бы не соскучилась.
– Нам рассказывали, что Маргарита любила гулять по городу, причем одна.
Девушка посмотрела в потолок и манерно выпустила изо рта струйку дыма.
– Ну и что? Чего еще делать, когда денег много? Можно и одной погулять. Мы ее вообще называли
– А насчет картин, – пропустив мимо ушей странный ответ девушки, спрашивал Арсений. – Она же этим занималась не из-за денег? Или это прибыльно? У нее же галерея в Лондоне…
– Да деньги тут ни при чем. Даже если бы она ничего не зарабатывала на продаже этих картинок, то с голоду бы не умерла. Ее папа… – она пожала обоими плечами. – Когда денег море, о них не думаешь. Просто она утирала нос всем остальным нашим девчонкам. Понимаете? Ну, чем еще можно поразить? Тряпками? Бриллиантами? Машинами? Так ведь это у всех есть. Ну, кто-то фигуриста себе купил, кто-то футболиста… Ну и что? А у нее галерея, выставки, журналы… тусовка там элитная… Правда, коллекционеры эти безумные…
– А что коллекционеры? – заинтересовался Арсений.
– Ну, тусить с ними – скука смертная! Старые пни, никакого тебе драйва. Вот с киношниками интереснее…
– А вот подруга ее, забыл… а, Наташа! Она советница Михаила Александровича…
Дочь сталелитейного короля сосредоточенно вспоминала.
– А-а, эта! Да никакая она не подруга, – скривилась она. – Это деловые отношения. Ну, кто Марго и кто эта баба! Ну, Мишина любовница, ну и что? У него таких было, есть и будет…
– Но они общались? – невзначай спросил Строганов.
– Без понятия. Если и общались, то не в наших компаниях. Хотя, чего-то Марго мне говорила… а, вспомнила, она ее жалела, прикиньте! Та мечтала, что ее Миша замуж возьмет… а Марго решила его на это подписать. Сваха нашлась!
– А ей это зачем, ну, Маргарите? – поинтересовался Арсений.
– Ну, вот она такая… понимаете? Я ее тоже спрашивала – тебе оно надо? А она: жалко! А жалко, оно у пчелки. Я так считаю.
Строганов нервно покусал губу.
– Кстати, – вдруг заявил он немного другим тоном, – а ты слышала, что с Сечкиным? С Максом?
– Нет, а что? – заинтересовалась она. – Только не говори, что женился!
– Разбился сегодня ночью на машине, лежит в реанимации. Или помрет, или будет инвалидом…
На этом наш допрос был закончен, поскольку несмотря на то, что Ксения сказала, что так ему и надо, она была неприятно поражена, даже шокирована известием. Мне пришлось рассказать ей медицинские подробности, и она стала названивать друзьям, сообщая им жуткие новости.
Я не очень понимал, зачем Строганов ляпнул про Сечкина, ведь ежу понятно, что теперь мы не сумеем получить от нее больше никакой информации. Она была расстроена. И попрощавшись с нами, ушла к себе.
Тут же Строганову принесли высушенную одежду. И он, не обращая внимания на любопытные взоры прислуги, здесь же стал переодеваться. Сдав купальный халат и тапочки, он распорядился:
– Так! Остатки завтрака упакуйте, мы возьмем с собой!
Выражение любопытства на лицах сменилось злобной гримасой, видимо, они и сами рассчитывали перекусить за хозяйским столом. Но поскольку Арсения и меня вместе с ним принимали за приятелей Ксении, причем за явно отмороженных толстосумов – ну кто будет прыгать в бассейн в одежде и ездить на жигулях? – то Арсению не возразили ни жестом, ни словом, а просто выполнили его приказание.
