Хоть и говорят, что нищие не завидуют миллионерам, а завидуют другим нищим, которым подают больше, я не без злорадства отметил, что одно из наказаний богатства – это ненависть окружающих, особенно тех, кто работает на тебя.
–
Мимо проносились великолепные виды очнувшейся после серой зимы природы. Я отвернулся от Строганова и стал смотреть в окно. Зеленели участки пока не тронутого строителями леса, слепил глаза сверкавший на солнце Финский Залив, свежий ветер со свистом залетал в открытые окна… Вдруг пение оборвалось, и Арсений стал разворачиваться: оказывается, мы поехали в другую сторону.
– Ты всю дорогу петь собираешься? – обернулся я к нему как раз в тот момент, когда он открыл рот.
– Э-э, эта песня длинная… Ну, зато это лучше, чем слушать твои упреки! – нагло заявил этот певун. –
– Я сейчас поставлю оперу! Глинки! На телефоне! – перекричал я его, и он тут же смолк.
– Ну хорошо, – кивнул он так интенсивно, что шляпа съехала ему на лоб. – Вери гуд. Я, лично, много узнал интересного и полезного из разговора с Ксюшей. А ты?
Я выжидающе молчал.
– Хочешь, расскажу свои выводы? – он искоса посмотрел на меня. – Маргарита не похожа на Ксению…
– Гениально, – вставил я.
– Согласен. – снова кивнул он и поправил шляпу. – Она другая. У нее есть увлечения, которых нет у Ксю и ей подобных. Видимо, деньги отцов не всегда приносят счастье их детям. Согласен? А Маргарита была счастлива. Своими картинами. Это ее хобби, ее смысл жизни. А мы, кстати, в этом направлении еще ничего не копали. Согласен?
– Ты же говорил, что во время следствия изучали ее бизнес и ничего криминального не нашли… – возразил я.
– Да, криминального не нашли, но мы ищем другое! Мы ищем тайну! Понимаешь? Не волнуйся, я и сам не понимаю до конца, что ищу, но это не важно.
– А что важно?
– Важно то, что неизвестно. То, к чему мы еще не подошли! – Арсений отвернулся от дороги и заглянул мне в глаза. – С одной стороны, мы узнали очень много, но с другой… С другой стороны, мы еще ничего не знаем!
– Я знаю, что я ничего не знаю, – пробормотал я, подозревая, что этот Демокрит просто заговаривает мне зубы.
– Гениально! – искренне восхитился он.
– Но другие знают еще меньше, – закончил я известный сократовский афоризм.
Машину аж занесло от радостного удивления Строганова.
– Доктор, ты кладезь премудростей! Хоть записывай за тобой… Таким образом, – продолжил он уже более уверенным тоном, – следующий путь, по которому мы поедем, это путь к искусству! Кстати, надеюсь твои люди шерстят больницы в поисках девушки?
– Да, конечно, всю ночь трудились, – быстро отрапортовал я, стараясь, чтобы голос меня не подвел, не люблю врать. – Пока результатов нет.
– Отлично! Держи руку на пульсе, если возникнет даже малейшее подозрение, то сразу докладывай. Да, вернемся к искусству. Нам надо обязательно посетить музей, где она устраивала выставку… – задумчиво добавил Арсений.
– От ресторанов к музеям! – поддел я его. – Ты прогрессируешь!
Он посмотрел на меня, как мне показалось, с подозрением.
– Но самое главное, – многозначительно кивая головой, продолжил Арсений, – это то, что теперь мы знаем суть разговора Маргариты и Натальи и можем запросто продать это Михаилу. Остается только уточнить детали у самой Натальи.
– Ты с ума сошел? Он же просил, чтобы она ни о чем не догадалась!
– А она и не догадается, – сказал Строганов. – Когда она мне позвонит, я осторожно ее расспрошу…
– Ха, – усмехнулся я, – надеешься, что девушка позвонит первой? Так она влюблена не в тебя…
– Не надеюсь, а уверен! – заявил он. – Она понимает, что я ее буду подозревать. Она не хочет афишировать свой разговор с Маргаритой своему папику. Она умная и непростая.
– И даже могла похитить Маргариту? – спросил я.
– Фифти-фифти. Не знаю, – честно признался Строганов. – Но в ее взгляде я что-то уловил. То ли вопрос, то ли информацию. Словом, она сама проявится, или я не холистический детектив!
– Да, – вздохнул я, – холицистический. Вызываешь желчные колики.
Мы остановились между Ольгино и Лахтой, съехав с трассы и оставив машину рядом с рекламным щитом, призывающим молодежь идти на Марсово поле на митинг «Молодежь за Родину!». Неподалеку стояла симпатичная деревянная церквушка. Мы пешком прошли по старой дороге к берегу Финского Залива, оставив по правую руку усадебный парк Стенбок-Ферморов. И попытались отогнать от себя тяжелые воспоминания… точнее, это я пытался не думать о мрачных событиях, связанных именно с этим местом, где был найден труп молодого мужчины, смерть которого мы расследовали той осенью. Строганов же не мучился кошмарами прошлого дела, а даже наоборот, испытал что-то вроде ностальгии.
