Бальзаминова. Да ты посиди, отдохни.
Бальзаминов. Ах, маменька, не мешайте! Представьте, маменька, я, бедный молодой человек, хожу себе по улице, и вдруг что же? И вдруг теперь поеду в коляске! И знаете, что мне в голову пришло? Может быть, за Пеженовой сад отдадут в приданое: тогда можно будет забор-то разгородить, сады-то у них рядом, и сделать один сад. Разных беседок и аллей…
Бальзаминова. Да ты никак в самом деле на обеих хочешь жениться?
Бальзаминов. Вот вы меня, маменька, всегда останавливаете! Никогда не дадите помечтать. Что ж такое! Я этим никому вреда не делаю. Коли нельзя жениться на обеих, я бы хоть помечтал, по крайней мере, а вы меня расстроили.
Бальзаминова. Ну мечтай, бог с тобой!
Бальзаминов
Бальзаминова. Что мудреного, что не помещается! Этакая пропасть! Иной раз и о пустяках думаешь, да ум за разум заходит; а тут, с такими деньгами – просто беда!
Бальзаминов
Бальзаминова. Оставь, Миша! Не думай, хуже будет!
Бальзаминов. Само думается, маменька. Правду говорят, маменька, что с состоянием-то много заботы бывает.
Бальзаминова. А ты давай-ка лучше поговорим об чем-нибудь другом! А то, сохрани господи, долго ли до греха, пожалуй совсем свихнешься.
Бальзаминов. Извольте, маменька! Другой бы сын, получивши такое богатство-то, с матерью и говорить не захотел; а я, маменька, с вами об чем угодно, я гордости не имею против вас. Нужды нет, что я богат, а я к вам с почтением. И пусть все это знают. С другими я разговаривать не стану, а с вами завсегда. Вот я какой!
Бальзаминова. Еще бы! А которая лучше лицом-то из них?
Бальзаминов. Мне, маменька, все богатые невесты красавицами кажутся; я уж тут лица никак не разберу.
И в «Бесприданнице», и в «Женитьбе Бальзаминова» раскрывается тема брака и любви по расчету. Но если в первом случае она представлена в трагическом ключе, то во втором – в сатирическом, комическом. Бальзаминов – человек, для которого любовь к девушке полностью замещена любовью к ее приданому. Однако Бальзаминов не вызывает такого отторжения, как, например, Борис или Паратов, именно благодаря своей искренности – он искренне влюблен в мечту о богатой жизни.
Бальзаминова. Что же ты мне не расскажешь, как у вас дело-то было?
Бальзаминов. До того ли мне, маменька, помилуйте! Вот Красавина придет, расскажет.
Бальзаминова. Брось, Миша, брось, не думай! Право, я боюсь, что ты с ума сойдешь. Да что же это мы в потемках-то сидим! Ишь, как смерилось. Пойду велю огня зажечь.
Бальзаминов. Погодите, маменька! Не нужно огня, в потемках лучше.
Бальзаминова. Ну что хорошего впотьмах сидеть?
Бальзаминов. Впотьмах, маменька, мечтать лучше. Оно можно и при огне, только надобно зажмуриться, а в потемках можно и так, с открытыми глазами. Я теперь могу себя представить как угодно. И в зале могу себя представить в отличной, и в карете, и в саду; а принесите вы свечку – я сейчас и увижу, что я в самой бедной комнате, мебель скверная, ну все и пропало. Да и на себя-то взгляну – совсем не тот, какой я в мечтах-то.
