— Какая именно? — встревожено интересуется Думбрайт. Как и многие уроженцы южных штатов, он суеверен, верит во всякие приметы.
— Будто мы с вами от кого-то удираем, то ли кого-то догоняем, а над нами, угрожающе каркая, кружит черное воронье. Они все снижаются и снижаются, бьют крыльями по голове, стараются клюнуть в глаза. Бог знает что, а не сон!
Лицо Думбрайта мрачнеет.
— Плохой сон! Происхождение интуиции, механизма ее действий, мы еще не постигли, а она часто предупреждает нас через сны, предчувствия. Возможно, тут срабатывает инстинкт самосохранения, доставшийся нам в наследство от первобытного человека, а теперь приглушенный веками цивилизации. Вот почему во сне, когда ослабевает контроль над разумом… Ведь и психологи, возьмите Фрейда, считают, что подсознательное значительно сильнее влияет на наши поступки, чем нам кажется. Вы согласны со мной?
— В данном случае реальность подсказывает мне, что не надо терять здорового юмора. Хорошее настроение — это половина успеха. Сговорились со своим приятелем?
— Конечно. Обещал помочь. В девять он будет в ресторане, поглядит, кто там есть, а потом познакомит с подходящим человеком.
— Прекрасно! Может, мое присутствие излишне?
— Крайне необходимо. Вы умеете создавать вокруг себя непринужденную атмосферу, оживлять разговор уместной шуткой. А от первого впечатления при знакомстве многое зависит. Да и развлекать нашу даму вам больше к лицу.
— Значит, дама будет?
— Мы за ней заедем по дороге.
— Что ж это за дама?
— Один мой подопечный, да вы его знаете, Хейендопф, предложил мне в спутницы свою знакомую актрису.
— Случайно, не синьору Джованну? Певичку?
— Значит, вы ее знаете?
— Очень мало, как-то познакомился в Италии.
— Что ж, тем лучше. Ну, вы наконец готовы?
— Почти. Осталось только завязать галстук и взять носовой платок.
Григорий открывает дверцу шкафа, и снова в глаза бросается беспорядок на полках. Воспоминание об обыске окончательно портит ему настроение.
Над столиками плывет мелодия модного блюза. Вкрадчивые звуки гавайской гитары нежно рокочут, ненавязчиво вплетаясь в лейтмотив песенки об утраченной любви. В ней нет ни скорби, ни тоски — всего лишь печально-нежное воспоминание о давно прошедшем, и так же, как воспоминания, звуки уплывают и тают. Оркестранты кладут смычки на пюпитры, гитарист поднимается и кланяется. Публика награждает оркестр сдержанными аплодисментами, так же сдержанно аплодируют и гитаристу. Снова звенят ножи и вилки, словно все торопятся вместе с едой переварить только что услышанное.
— Как это обидно, — вырывается у Джованны. — У нас в Италии хороших музыкантов встречают не так. — Вытянув вперед руки, она продолжает азартно аплодировать. На нее оглядываются.
— Неплохо исполнено, — снисходительно хвалит Думбрайт, — но, милая моя, пожалейте свои ладони! И уши присутствующих. Мы привлекаем внимание.
— Внимание привлекает каждая красивая женщина, — Григорий приходит на помощь Джованне. — Нам с вами, мистер Думбрайт, попросту завидуют.
— Спасибо, Фред! — Джованна бросает на своего защитника благодарный взгляд. — Вы, как всегда, готовы встать на защиту.
— Ибо отлично усвоил одну очень простую истину: единственный способ иметь друга — самому быть другом.
— Прекрасные слова, Фред! Совсем просто, лаконично и в то же время…
— Берегитесь, Джованна! — прерывает Думбрайт. — Слова для того и существуют, чтобы прикрывать мысли. Так, по крайней мере, утверждают дипломаты. Не полагайтесь на слова.
— Это смотря на чьи…
— На мои, выходит, нет?
— Я этого не сказала. Потому что знаю вас очень мало, вернее, почти совсем не знаю.
— Тогда выпьем за то, чтобы мы тоже стали друзьями!
— Вы только что нагрубили мне. Плохое начало для дружбы.
— И вы обиделись? Обещаю быть вежливым, обещаю…
— Теперь я скажу: берегитесь, Джованна! — Григорий предостерегающе поднимает руку. — Вежливость стоит дешево, а дает много. Смотрите, чтобы вам не пришлось оплачивать крупный счет.
— Это не по-товарищески, Фред! Не положено восстанавливать против меня синьорину в самом начале нашего знакомства. Предубеждение — плохой советчик, если люди хотят стать друзьями, когда речь идет об установлении отношений между людьми. Так выпьем за дружбу, Джованна?
Два бокала, коснувшись друг друга, тихо зазвенели. Думбрайт склоняется и целует руку молодой женщине. Поверх его головы Джованна вымученно улыбается Григорию.
В ресторане уже много народа. Теперь заняты почти все столики. Думбрайт внимательно оглядывает их, с досадой кривит челюсть, словно от ноющей зубной боли. Снова заиграл оркестр, и пары танцующих, закружившись в проходах между столиками, мешают боссу смотреть.
— Уже четверть десятого, — бросает Думбрайт, ни к кому в отдельности не обращаясь. — Не советовал бы Кригеру со мной так шутить! Неужели, — лицо его вдруг расплывается в широкой улыбке, он поднимает руку, и кому-то приветливо машет. — Простите, я на минуточку вас покину!
