Шуму они подняли больше, чем достаточно. Взрослые гоплиты с доброжелательными усмешками взирали на погоню: мальчишки — что с них возьмёшь?! Бегал Кан неважнецки. Только горящие костры и сидящие вокруг них люди давали ему возможность для манёвра, а, следовательно, мешали его загонщикам. Правда, Кул один раз едва не схватил его, но младший сын Тенция резко отскочил в сторону и свалил его подножкой. Однако скоро наступило утомление, а преследователи приближались. Подскочив к ближайшему костру, Кан выхватил из него головню и завертел ей во все стороны.
— Ну, кто сунется? — крикнул он. — Кто? Клянусь Аполлоном, опалю, как поросёнка!
Темноволосый, загоревший до черноты парень, лежавший у огня рядом с миловидной девушкой, вскочил на ноги и встал с Каном рядом.
— А ну, оставьте его! — потребовал он, выдёргивая из ножен бронзовый меч. — Мидана, позови наших!
Девушка не послушалась. Она легко перепрыгнула через костёр и, вынув из колчана лук со стрелами, накинула тетиву и прицелилась в Леона.
— Эт-то ещё что за шуточки?! — возмутился Торит, делая шаг вперед.
И едва успел отпрянуть от молниеносного выпада южанина.
— Я сказал — не сметь! — повторил пелопонессец.
— Слушай, ты допросишься! — сообщил ему Кул. — Я тебе голову оторву.
— Попробуй, — с насмешкой отозвалась девушка, направляя острие стрелы в его сторону.
— Во-во, попробуй! — поддакнул Кан и залился весёлым смехом.
Пелопонессцы недоумённо покосились на него, и в эту секунду Фидий понял, что дело зашло слишком далеко. Он шагнул вперёд, протягивая раскрытую ладонь.
— У нас нет оружия, друг, — сказал он и представился. — Я Фидий Норит, сын Тенция Норита — десятник и старший брат этого шутника, — он кивнул на Кана.
— А я просто Орит, — отозвался южанин, не опуская меча, — но кто бы вы ни были, я не позволю обижать человека, который оказался у моего очага.
— Ишь ты, цаца какая… — пробормотал Кул, не спуская насторожённого взгляда с нацеленной на него стрелы.
— Спасибо за помощь, друг Орит, — сказал Кан, бросая факел в костёр, — однако это действительно мои братья и, если б им удалось схватить меня, ничего б не случилось.
— Чего ж вы тогда носитесь, как угорелые? — удивился Орит, вкладывая меч в ножны.
— Это я их завёл, — сознался Кан, вздохнув. — А то совсем скисли.
— Нашли время для шуток, — Мидана сняла стрелу с тетивы и сунула её в колчан.
— Что тут за сборище? — раздался густой мужской голос.
Афиняне обернулись и увидели двух гоплитов в истерзанных доспехах, с не менее изуродованными щитами.
— Я кого спрашиваю? — повторил мужчина среднего роста, с окровавленной повязкой на левом бедре; властная осанка выдавала в нём человека, привыкшего повелевать.
— Это афиняне, Кэнт, — сказал Орит. — Из тысячи Тенция утверждают, что его сыновья.
— А-а… — Кэнт рассмеялся, — знаменитые задиры?! Ты делаешь успехи, Орит! Который из вас Кан? Ты? — и он ткнул в широкую грудь Леона.
— Нет, — Леон помотал головой. — Он.
— Ты гляди! — удивился Герт, с высоты своего роста разглядывая младшего Норита. — Совсем юнец! Ты хоть гимнасий-то закончил?
— Какой там гимнасий… — махнул рукой Кан.
— Да, плохо придётся атлантской сволочи, если такие мальчишки есть в Ахайе, — задумчиво проговорил Кэнт. — Садитесь, ребята, гостями будете. Мидана, помоги разоболочься.
— Сбегай за остальными, — распорядился Фидий, Кан кивнул и умчался.
— Я понимаю, ребята, что вы думаете о нас — южанах, — начал Кэн, когда весь десяток Фидия собрался у костра. — Южане трусы, южане драпают от атлантов так, что пятки сверкают… Э-эх… На нас напали внезапно, Аркадия была взята за одну ночь, но не один из аркадцев не бросил оружия, не сдался. И коринфцы, и аргивяне, и спартанцы дрались до последнего, Микены держались две недели. Кабы не наше сопротивление, Коринфу бы и трёх дней не выстоять.
— Ну, это ещё как посмотреть, — не выдержал Кэм.
Аркадский кормчий с грустной усмешкой посмотрел на юношу:
— В атлантской армии сейчас меньше полутораста тысяч. А было двести, — сказал он терпеливо. — Захватчики месяц боролись с Пелопонессом, за это время Аристарх успел укрепить стены, вооружить и обучить всех мужчин Коринфа. И всё же, если бы не наш отряд во фланге — не миновать бы вам общего штурма. И пришлось бы на каждого коринфянина по шесть атлантов, а шесть атлантов, можешь мне поверить, вполне способны справиться с одним ахейцем. А насчёт того, трусы мы или нет… Мы начали сражаться с захватчиками группкой в сто двадцать человек; сейчас у меня восемь тысяч, да четыре тысячи погибли в ежедневных стычках. Ни разу мои ребята не отступали без приказа. Но сдохнуть — дело нехитрое. Победить надо! Ради победы, любой из нас охотно пойдёт на верную смерть. Так, Орит?
— Так, Кэнт! — хриплым от сдерживаемого волнения голосом ответил сын Тина.
— Вы, наверное, думаете, что всё это слова, — аркадец тряхнул начинающую седеть головой. — Зря. По приказу Ритатуя мы будем сражаться рядом, и вы сами увидите, как умеют умирать и побеждать пелопонессцы.
