— Атланты стоят под Коринфом почти месяц, — медленно проговорил юноша, размышляя вслух. — Они отдохнули, подтянули тылы. А мы только что с марша, некоторые отряды ещё не успели присоединиться к нам. Я думаю, начинать сражение в таких условиях для нас невыгодно, атланты могут крепко всыпать.
— Ага! Что я вам говорил?! — архистратег торжествующе глянул на Кэнта, потом на фракийца. — Но ведь врагу надо дать понять, что мы пришли сюда не на дружескую вечеринку, надо припугнуть его. Как бы мы могли насолить Вилену, не ввязываясь в решающую битву?
— Не знаю, стратег…
— Ну, что бы ты сделал на моём месте?
— Я? Я бы выманил в засаду конницу и уничтожил её.
— Каким образом? Конный когопул ведь стоит во втором лагере.
— Ну, надо напасть на пятый когопул — он в первом. А потом отступить и заманить кавалерию в такое место, где она не сможет маневрировать.
— Почему ты выбрал пятый когопул?
Кан потёр слипающие глаза, этот допрос начал его утомлять:
— Когда я был у Вилена, то слышал, как остальные командиры дразнят Борса — он постоянно просит помощи.
— А Борс — начальник пятого когопула?
— Ну да. Если на него нападёт конница, он пошлёт за Муробом.
— Какую конницу лучше послать? Нашу, беотийскую или фессалийцев?
— Конечно, фессалийцев. Наши и фивяне слишком тяжелы для быстрого набега.
— А куда заманить атлантов?
Кан зевнул, прикрыв рот рукой:
— Шат и Медис покажут. Мне можно идти, стратег?
Полог у входа откинулся и в шатре появился Ясон. Бронзовый, позолоченный панцирь с выпуклым изображением сфинкса тяжело вздымался на его груди, гребень кожаного шлема, подбитого серебряными гвоздиками, нависал над сдвинутыми важно бровями. Щит, поножи, наруч и пояс с кинжалом и длинным македонским мечом, копьё, наконец… Кан опешил — Ясон явно обрядился для боя.
— Фессалийцы готовы! — отчеканил царевич. — Мы ждём твоего приказа.
— Видишь, Кан, — Ритатуй хитро плеснул глазами, — фессалийцы ждут. Пойдёшь с ними. В бой не лезь. Ясно?
— Ясно, — пробормотал Норит, хотя ничего ему ясно не было.
Он только что предложил план ночной операции, а фессалийцы уже изготовились… как же так? Всеведущий Шат, конечно, мог бы вразумительно объяснить странную ситуацию, но он слишком явно наслаждался своей осведомлённостью, чтобы обращаться к нему с вопросами. Кан решил скорее помереть от любопытства, но Шату этого удовольствия не доставлять — засмеёт ведь потом, собака!
— А тебе, Кэнт, я поручаю общее командование отрядом, — сказал Ритатуй, — и даю лучшую пятёрку воинов, какие у меня сейчас есть. Шат, братья где?
— У фракийцев, стратег.
— Ты и Эльид пойдёте с иритами.
— Есть.
— Медис, возьмёшь под руку джитов и цепников.
— Есть.
— Ты, Герд, будешь командовать кавалерией. Иолай и Ясон обязаны тебе повиноваться. А ты, Кан, проведёшь их к пятому когопулу. Да, забери свою лошадь. Вы, друзья видели его зверя?! Если нет — пойдёмте, посмотрите!
Дива приковали цепью к врытому в землю столбу. Жеребец понуро стоял на месте, почти не двигаясь, но, почуяв приближение людей, словно взбесился: затанцевал на задних ногах, рыл землю крепкими, как чёрная бронза, копытами. Ахейцы застыли на месте, любуясь мощной статью жеребца, в которой и самый придирчивый знаток не сумел бы отыскать ни единой погрешности.
Кан окликнул его по имени. Могучее животное на миг замерло, словно статуя гениального скульптора, но в следующее мгновение с такой силой рванулось к хозяину, что столб, будто тростинка, вылетел из земли. Так, волоча его за собой, Див и подбежал к Нориту, и, как кокетливая красотка, засмущался, завертел головой.
— Ну-ну, не балуй, кляча паршивая! — ласково похлопывая его по лоснящемуся крупу, Кан снял цепь и накинул на спину Дива седло, отказавшись от узды.
— Вот это конь! — прошептал Ясон, во все глаза глядя на Дива. — Слышь, парнишка, хочешь за него два таланта золотом?
Кан отрицательно покачал головой:
— Нет, царевич. Да у тебя и свой конь хоть куда.
— Верно, фессалиец на плохом коне — это пол-фессалийца. Мой Ореастр немногим уступает твоему Диву, но уступает. Хочешь, за Дива отдам Ореастра и два таланта в придачу?
— Нет. Диву я трижды обязан жизнью. Сам подумай, как же я могу с ним разлучиться? — едва коснувшись рукой холки, Кан легко вспрыгнул на коня, и Див нетерпеливо затанцевал на месте, выбивая подковами звонкую дробь. — Я готов, стратег!
Медис, Эллиот и пелопонессцы тоже взобрались на коней.
— Гелиайне!
— Гелиайне! — ответил Ритатуй. — Удачи вам!
Стараясь не шуметь, сборный отряд скрытно перебрался к указанному Медисом месту. Этот холм с пологими скатами и негустой сосновой рощей, покрывавшей его, будто щетина холку гигантского кабана, с одной стороны омывался нешироким ручьём, от которого вверх вела довольно обширная пролысина — что-то вроде самой природой созданная аллея. В конце пролысины фракийцы устроили засеку из нескольких десятков срубленных сосен и обложили её сушняком. Ириты, подкреплённые цепниками, заняли место левее засеки, фракийцы — правее, а в зарослях кустов у ручья расположились джиты Медиса. Для фессалийцев оставили место немного ниже иритов — там, где роща была не столь густа.
