Одного негромкого выкрика из глубины отряда, сбитого в кулак ради того, чтобы всё же попытаться выбить солдат Борджиа из ворот, пока не подоспела их кавалерия, хватило. Для чего? Развеять угрозу, которую попытался подвесить над ними собственный командир. Сработало, но не так. Среди итальянских солдат слухи распространялись довольно быстро, а с момента смены власти во Флоренции прошло немало времени. Слишком многие — да почти всего, чего уж скрывать — знали о том, что солдаты Борджиа расправлялись лишь с теми, кто не бросал оружия. Ну ещё с личными врагами вроде последователей Савонаролы, этими монахами-фанатиками и фанатиками просто. А они тут и к Савонароле отношения не имели и фанатичностью не отличались. Значит… Если им что и грозит, так только разоружение и выставление за пределы Остии. Зато на другой чаше весов — смерть или тяжёлые раны, полученные во имя… Не столь щедрой оплаты? Личной преданности роду делла Ровере? Первого было явно недостаточно, второе присутствовало далеко не у всех.
Стоило ли удивляться тому, что и натиск, последний и решительный, в попытке отбить ворота оказался так себе? Гаэтано Шотти удивляться даже не думал. Пальба из нескольких бомбард по приблизившейся кавалерии Борджиа его также не воодушевила. Всем было понятно, что это стреляют орудия не надвратной башни и находящиеся рядом, а другие, которые на стрельбу по этому участку не так чтобы сильно годились. Вдобавок заряжены они были ядрами, которыми много не убьёшь. Против плотного строя пехоты — это ещё ладно. Против рассыпного строя кавалерии? Только лошадей напугать при удаче, да пару-тройку всадников к Господу в гости отправить.
Потому и получилось, что первые всадники, прибывшие на помощь к своему авангарду, сразу же спешивались, даже не пытаясь преодолеть выстроенную из повозок с выбитыми колёсами преграду. Спешиваясь, частью устремлялись вверх, на стены, другой же подкрепляли собой оборонявшихся. И им недолго было оставаться таковыми. Дело в том, что людей под знамёнами Борджиа было МНОГО. Не столько конных, сколько пеших, которые тоже показались, пусть и вдалеке. Их было более чем достаточно для того, чтобы захватить крепость. Сам Тано этого видеть не мог, но вот крики со стен, очень даже доносящиеся, слышал неплохо.
И выстрелы. Теперь уже больше из аркебуз, да не просто так, а с хитростью. Первый ряд прикрывал стрелков большими щитами, а аркебузиры стреляли. Сначала один ряд, потом другой, в то время как уже разрядившие своё оружие отходили на несколько шагов назад, за другие линии. Размеренно так стреляли, словно заранее к этому готовились. А может и готовились… Потери были страшные, многих рядом с ним просто выкосило. Большой кусок свинца, выпущенный из аркебузы, он редко когда наносит лёгкую рану. Или смерть, или рана тяжёлая, после которой не то что остаться в строю, выжить сложно.
— Отступление! — надрывались командиры… оставшиеся в живых.
— Всем в донжон… Стены тоже не удержать.
Не удержать. Ведь если враг сумел занять одну из башен и обладает преимуществом в солдатах, то… исход очевиден даже такому как он, Гаэтано. Остия пала, а отступление тех, кто остался жив и не сильно ранен, в донжон — последний рубеж, крепость в крепости — это всего лишь отсрочка. На помощь никто не придёт, это понятно. Значит, синьор Мариони, а главное кардинал Доменико делла Ровере будут торговаться, пытаясь получить как можно более удобные для себя условия… сдачи. Остия больше не крепость делла Ровере, теперь над ней взовьётся знамя с красным, словно бы отлитым из крови, быком. Быком рода Борджиа!
Здравствуйте, люди, а вот вам гхыр на блюде! Именно этой похабной поговоркой из моего родного времени можно было охарактеризовать наше вторжение в Остию. Местных откровенно подкосило одно — неготовность к тому, что противник предпримет нестандартные меры для проникновения в крепость. Вот за это они и поплатились. Все их дальнейшие попытки выбить штурмовую группу из самих ворот и из надвратной башни за короткое время провалились. Потом этого времени у них банально не осталось — подоспела конница, точнее сказать, ездящая пехота, потому как конный бой в замкнутом пространстве внутри стен крепости был лишён смысла.
Затем очистка стен от противника, который и так особо за них не цеплялся, оттягивая остатки гарнизона к донжону, взятие под контроль основных зданий внутри стен, первичная проверка и, при необходимости, зачистка территории… Эти, оставшиеся от гарнизона крепости, могут и подождать. Им даже на прорыв пройти и то проблематично — подтянутые силы позволили нам создать очень даже значимый перевес. Плюс контролируемые ворота и стены, которые просто так не преодолеть. Как ни крути, а у засевших в донжоне оставался один путь — переговоры.
